– Так, – Доктор внезапно заговорил очень уверенно. – Медицинская эвакуация входит в ряд чрезвычайных мер, – он с важным видом кивнул. Интересно, как – и когда – он ухитрился прочитать правила. Доктор лишь подмигнул, и меня это необычайно подбодрило.
– И, – продолжал я, – поскольку эта медицинская эвакуация началась до ваших чрезвычайных мер, отменить ее нельзя. Это первоочередная операция.
Караульные смотрели на нас.
– Где осуществляется медицинская эвакуация? – спросил главный.
– Мы транспортируем заключенную на Шестой уровень. В… – я осекся.
– В безопасную зону, – одобрительно закончил Доктор.
– Когда медицинская операция завершится, в действие будет приведен Алгоритм Уничтожения, – сообщил Караульный.
– Конечно, конечно, – слегка раздраженно отозвался Доктор. – Как только мы ее спасем, убивайте нас сколько хотите. Кстати, – он с заговорщическим видом наклонился к Караульному, – если вы проводите нас до безопасной зоны, мы управимся быстрее.
Караульные посовещались и согласились.
Трудно поверить, но они действительно проводили нас в безопасную зону. От всех жителей Тюрьмы она была сокрыта, но Караульные все это время знали, где она. Достаточно было спросить.
– Машинная логика, – усмехнулся Доктор. – Не дает осечек.
– Вы испытываете трудности в передвижении? – Караульный заметил, что Доктор хромает, и резко выпустил антенну.
– Всего лишь палец, ерунда, – заверил Доктор робота. – Убивать меня сейчас совсем не обязательно. Если вы меня убьете, это негативно скажется на самочувствии пациента.
Караульный обдумал его слова, но интереса к пальцу Доктора не утратил.
– Ваша медлительность препятствует выполнению медицинской эвакуации, – робот отошел в сторону. – Оставайтесь здесь.
– И что вы будете делать? – рявкнул Доктор. – Не надейтесь избавиться от меня и найти замену. Других медиков в Тюрьме не осталось. Вы их всех перебили. Поэтому придется позволить мне немного похромать. Все не так уж плохо.
Караульный поразмыслил над этим.
– Просто небольшая задержка, – повторил Доктор, указывая на лестницу. – Ну что, идем?
Караульный обдумал его слова. И выстрелил Доктору в ногу.
Доктор с криком рухнул на пол.
– Теперь вы ранены в достаточной мере, и мы можем вас нести, – чопорно заявил Караульный и поднял Доктора. Открылись двери лифта. – Эффективность повышена.
– Машинная логика, – не удержался я. – Не дает осечек.
О здании многое можно сказать, проехавшись на лифте.
В Парламенте Родины лифты были огромные, стеклянные, будто созданные специально для того, чтобы приводить в восторг.
Лифт в Тюрьме предназначался только для аварийных грузовых перевозок. Просто унылый серый ящик. Заключенные и стражи ходили по лестницам. Ключи от лифта были только у Караульных. Теперь я с опозданием понимаю – именно по таким мелочам можно было догадаться, кто на самом деле заправлял Тюрьмой все это время.
Я посмотрел на своих спутников. По ним много не скажешь. Караульные были невозмутимы. Марианна спала. Абесса смотрела в одну точку, а встречаться взглядом с Доктором я, если честно, не решался.
Вместо этого я бросил взгляд на дисплей, где отображались номера этажей. Мы были на Четвертом уровне. Самым нижним был Шестой. Следом – только стыковочный отсек Седьмого уровня. На Шестом уровне мы остановились. Вытянув клешню, Караульный сунул ее в гнездо. Лифт слегка тряхнуло, и мы поехали дальше.
Не обращать внимания на выражение лица Доктора было невозможно. Это было торжество. Торжество и удовлетворенное «я же говорил», слегка разбавленное болезненным «меня подстрелили». Я никогда не задумывался о том, что ступеней, ведущих к Седьмому уровню, больше, чем нужно. Всегда казалось вполне нормальным, что он немного дальше прочих этажей. Я не был обязан думать об этом. Это не входило в мои полномочия.
Лифт лязгнул, содрогнулся, и мы остановились. Затем открылись двери.
Мы вошли в помещение, которого не должно было существовать.
– Черт, – сказал Доктор.
Суть Клетки крови заключалась в том, что все в ней было неправильно.
Проще всего описать ее форму. Это был огромный куб, высеченный в камне. Что касается прочего – казалось, в комнату когда-то посадили душевнобольного и позволили ему вдоволь повеселиться.
Неправильность – вот главная ее черта.
Попробую еще раз.
Все происходило разом. Все одновременно. Все двигалось. Все стояло на месте.
Точно могу сказать, что Караульные скользили прочь от лифта по обе стороны от нас. В роли наших конвоиров они до нелепости походили на свадебных гостей. Когда я в последний раз бывал на свадьбе, по обе стороны от меня, широко улыбаясь, стояли мои друзья, и я шел к алтарю рука об руку с Хелен. В воздухе кружились конфетти. Это был лучший день в моей жизни.
Теперь же меня окружали роботы смерти. За мной следовали наемная убийца, бывшая подруга-коматозница, а последним, извиваясь на руках Караульного, двигался Доктор. Казалось, он одновременно ухитряется делать две вещи. Сейчас, вспоминая это, я не могу понять, как такое вообще возможно.
С одной стороны, он звал Клару.
