Лафкардио: Ясно. То есть после всего, что случилось, вы собираетесь вернуться на пост Управителя? Думаете, это хорошая мысль?
Я: Ну, теоретически – нет… Но Тюрьме нужен Управитель. Больше, чем когда-либо прежде.
Лафкардио: И им должны стать вы?
Я: Ну… да. Да. Поэтому ты нужен мне в роли адвоката. Ты можешь мне помочь. Можешь ведь?
Лафкардио: Боюсь, я вынужден отказаться.
Я: Что?
Лафкардио: Я вынужден отказаться.
Я: Но ведь… ты ведь понимаешь… все это – случайность. Я не виноват. Я не виновен! Ты нужен мне!
Лафкардио: Это только ваша версия.
Я: Но ведь… Лафкардио, я…
Лафкардио: 327-й, пожалуйста.
Я: Ладно, черт побери, 327-й. Мы ведь друзья. Так ведь, 327-й?
Лафкардио: Друзья?
Я: Да!
Лафкардио: Я бы скорее назвал своим другом Доктора. Вас – нет. Хорошего дня.
Я: Лафкардио!
(Лафкардио встает.)
Я: Прости меня за все, пожалуйста. И за книги тоже.
(Лафкардио уходит.)
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор до судебного слушания. Может, не больше пары минут. Все было довольно просто: Бентли сидела напротив меня, по обе стороны от нее – по стражу, а за моей спиной – двое Караульных. Оказавшись рядом с ними, я осознал, насколько Караульные пугающе пусты, невыразительны. Когда они выпускают антенну, невозможно догадаться, хотят ли они выстрелить или схватить, покормить или сделать укол. Когда один из них приблизился ко мне, я вздрогнул.
Бентли зачитала всё вслух. Все обвинения.
В том, что я нарушил Устав, позволив 428-му поставить Седьмой уровень под угрозу. В том, что я дал ему возможность украсть тюремную собственность, чтобы вывести из строя фиксаторы безопасности Седьмого уровня. В том, что я отдал приказ отправить заключенных на Седьмой уровень, а затем велел ему пролететь мимо Оборонной Станции.
Не было толку возражать, что Оборонная Станция оказалась неисправна и что стрелять по кораблю она была не должна. Мне объяснили, что, поскольку в Тюрьме происходил каскадный отказ, неполадки могли коснуться и Оборонной Станции. Меня спросили, проверил ли я тогда ее состояние. Нет, не проверил. Конечно же, ничего я не проверил. Слишком радовался, что спасу хоть кого-то, и ничего не проверил.
– Не было времени, – услышал я будто со стороны свои слова. – Если бы я знал, то, конечно, проверил бы.
И тогда Бентли посмотрела мне в глаза. Впервые в жизни.
– На борту Седьмого уровня было 300 человек и еще 235 заключенных.
– Знаю, – ответил я. – И мне очень жаль. Но давайте просто…
И ничего. То есть сказано, конечно, было еще очень много, но по существу – ничего.
Я вернулся в камеру, где с новой силой ощутил безвыходность своего положения. Воздух был затхлым и чем-то неприятно пах. Хотя, возможно, пахло от меня. Трудно было поверить, что после всего содеянного я начну жалеть себя, но именно так и вышло. Я винил во всем 428-го. Это была его затея. Я лишь следовал указаниям, только и всего. Они, конечно же, это поймут. В любую минуту они придут и освободят меня.
Решив изложить на бумаге оправдывающие основания для защиты, я взялся за дело. Учитывая, сколько ужасных преступлений совершил 428-й, отрицать не приходится – он умеет убеждать. Пойти у него на поводу довольно легко. Внезапно я с ужасом осознал, что стал его очередной жертвой. Так вот что он планировал все это время? Использовать меня как орудие убийства всех тех людей на корабле?
Как он там сказал? «Дайте мне рычаг побольше, и я переверну планету?» Так вот оно что. Вот чем я был для него. Рычагом, потянув который 428-й совершил свое последнее чудовищное кровопролитие. Меня обвели вокруг пальца, использовали, но я действовал из лучших побуждений. Я стал его последней жертвой.
В моих обвинениях нашлось место и для Оракула, и для Родины, и для Бентли, но корнем всего зла был, безусловно, Доктор. Я мог бы отдать что угодно за возможность снова его увидеть.
Документ получился довольно жалкий. Перечитав его, я проникся отвращением к самому себе. Такое мог написать лишь трус. Лишь человек, не способный отвечать за свои ошибки.
Я прочитал его снова, и на этот раз мне даже показалось, что вышло не так уж плохо.
Но факт оставался фактом – единственный человек, который мог мне помочь, не мог мне помочь. Потому что Доктор… потому что 428-й был мертв.
Дверь моей камеры распахнулась.
На пороге стоял Доктор.
– О, – сказал я.
К собственному изумлению, я разрыдался.
– Обычно хватает простого «привет», – Доктор, похоже, был смущен.
Я не мог выдавить ни слова и только что-то несвязно бормотал. Но у Доктора не было на это времени.
– Послушайте, Управитель, – сказал он, – я вызволяю вас из вашей собственной тюрьмы. Если хотите вдоволь насладиться иронией – следуйте за мной.
– Куда? – спросил я.
– Туда, где вас будут искать в последнюю очередь, – улыбнулся 428-й. – В мою прежнюю камеру.
