– Ну ладно, – произнесла Нина, дождавшись, когда Татьяна закончит рассказ. – Все ясно. Павлыш уже видел дракона. У нас есть и другие проблемы. И лучше с ними познакомиться сразу. Проблема номер два– комары. Это не комары, а изверги, для меня лично хуже драконов. Жало в сантиметр длиной, пробивают любую ткань. Они выходят на охоту за нами, как только зайдет солнце. Если искусают, заболеешь лихорадкой. Сейчас Татьяна-большая в госпитале лежит. Вот так и живем– днем драконы, ночью комары, а нам приборы круглосуточно проверять…
– Вы не подумайте, – сказал Лескин, покончив с супом, – что мы жалуемся на жизнь. Везде свои трудности.
– Я и не думал…
– Погодите. С другой стороны, вы можете недооценить наши проблемы в силу той легкости, с которой у нас, к сожалению, обычно говорят о серьезных вещах. Если не принять мер, то трудно представить, чем это кончится. Вы ешьте, суп остынет.
– Он не может, – ответила за него Татьяна, – он придумывает, как избавиться от дракона. Мы все через это прошли, доктор.
Лазарет оказался кельей чуть побольше других. На одной половине стояло две кровати. Ближняя к двери была застелена, на второй лежал Леопольд. За ширмой, на другой половине, тоже была кровать. На ней спала темнокожая курчавая женщина.
– Таня, ты спишь? – спросил Леопольд, когда Павлыш кончил осматривать его ногу.
– Нет. Я проснулась. Доктор, я хочу с вами познакомиться. – Голос был слабым.
У Татьяны-большой был жар, лоб влажный, глаза блестят… Губы казались светло-голубыми на шоколадном лице.
– Через час начнется последний припадок, – сказала Татьяна. – Я уже знаю. Третий раз болею. При этой лихорадке все как по часам. Зато я драконов не боюсь. Они на черных не бросаются.
– А на той неделе кто на тебя бросался? Медведь?
– Это был дракон-дальтоник, – ответила Татьяна.
Она поглядела на Павлыша не без кокетства. Павлыш ей понравился.
– Там на полке должна стоять тетрадь доктора Стрешнего, – сказал Леопольд. – На ней написано «Комариная лихорадка». В ней же история болезни Татьяны.
Павлыш достал тетрадку. Знакомый почерк. Словно Павлыш принял дежурство в клинике.
Когда Павлыш добрался до гаража, дракон уже был разложен на полу – перепончатые крылья расправлены, когтистые лапы прижаты к брюху, оскаленная пасть запрокинута. Дракон стал почти похож на бабочку на булавке под стеклом.
Джим стоял на крыше вездехода и снимал дракона сверху. Остальные ждали, пока он кончит съемку, и мешали ему советами. собенно Лескин, который считал, что Джим все делает неправильно. Он был астрономом и считал фотографирование своей епархией.
Дракон был страшен. Нетрудно представить себе, каков он в рабочем состоянии – управляемый снаряд в полтонны весом.
– И за что он нас так не любит? – задумчиво проговорила Таня-маленькая.
– Плохо то, – сказала Нина, увидев вошедшего Павлыша, – что мы не можем до окончания срока бегать от драконов. В конце концов они нас поодиночке перережут.
– Вы не устали, Павлыш? – спросила Нина. – Тогда будете руководить вскрытием.
Павлыш вдруг понял, что пора знакомства прошла. Никто больше не будет сравнивать его со Стрешним, заранее уверенный в том, что прежний доктор был лучше. Начинается работа. Павлыш вышел на дежурство, и теперь он должен придумать, как отделаться от драконов.
…К полуночи Павлыш измотался так, словно весь день таскал камни. Главное было позади– расчлененный дракон по частям рассован по холодильникам и сосудам. Примитивная, но удачно скроенная боевая машина где-то на уровне птеродактиля. Его очень трудно убить. Наверное, мина-ловушка была оптимальным средством борьбы с ним. Еще лучше обзавестись зенитной пушкой. Правда, Павлыш понимал, что любой запрос такого рода на базу привел бы к тому, что на станцию вместо пушки прислали бы психиатра.
– Ну что ж, – сказал в ответ на эту информацию Джим, который никогда не унывал. – Будем закладывать мины. Где наша не пропадала…
– Отнеси сердце в холодильник, – велел ему Павлыш. – Потом займемся желудком. И на сегодня все.
Павлыш освоился и даже начал помыкать разведчиками. Джим послушно поволок на склад пластиковый мешок с десятикилограммовым сердцем дракона.
В половине второго, обнаружив, что желудок дракона почти пуст, если не считать дюжины камешков, Павлыш объявил конец рабочего дня, довольно длинного первого дня на незнакомой планете (еще утром он был в нескольких тысячах километров от этого райского уголка). Они с Джимом долго мылись под душем, стараясь, довольно безуспешно, стереть с себя запах дракона.
– Выяснил, доктор, кого жрут драконы? – спросил Джим, вытираясь.
– Никого они не жрут, – ответил Павлыш. – Я не шучу.
Уже засыпая, Павлыш добрался до каюты и провалился в сон, как в бездонную яму.
– Доброе утро, доктор, – сказал Джим. Он стоял над кроватью Павлыша, наклонив голову, потому что ему везде приходилось нагибаться. – Я тебя не разбудил?
Вопрос был лишним. Джим разбудил Павлыша.
– Сколько я проспал?
