– По-моему, я видела там два рифа. Они появляются только в отлив. Самые верхушки между волн.
– Спасибо, Марина, – сказал Алан.
– Марина? – повторил Павлыш. – Марина?
Но птица резко взмахнула крыльями и взмыла вверх к дымовой туче.
– Марина Ким? – спросил Павлыш у Алана.
– Да. Так что же вы теряете время?
…Три белые птицы летели впереди флаера, чуть выше его. От обилия вулканического пепла воздух стал красноватым, зловещим, и крылья птиц отсвечивали пожаром.
Одна из птиц была Золушкой, которая переменила обличье и не хотела, чтобы Павлыш об этом узнал…
– Кто пойдет с аквалангом? – спросил Нильс.
Он занимал середину кабины, а остальные сидели вокруг, словно окружали громадный праздничный пирог. Нильс отмел все возражения Димова, который опасался, что ему будет трудно работать под водой:
– Вы без меня вряд ли сможете разобрать завал и пробиться вглубь. Вы будете взрывать скалы? Вы будете их разбирать голыми руками? Или будете ждать, пока с диспетчерской планетоида вам перекинут подводного робота?
– У нас есть свой. Его можно смонтировать, если нужно, за несколько часов.
– Вот именно. Несколько часов. И привести его туда на катере. И он в результате примется за работу, когда будет уже поздно.
– Ты прав, Нильс, – согласился Димов.
– А Марина давно на станции? – спросил Павлыш через минуту.
– Она новенькая, – сказал Димов. – Месяц как в небе.
Внизу показался катер.
Катер рассекал волны, выставив над ними голову-рубку.
Павлыш сказал Вану по рации:
– Иди на самом малом ходу.
– Зачем?
– Я сяду к тебе на палубу.
– Вряд ли это возможно.
– Другого выхода нет.
Птицы летели высоко, казались белыми точками под пурпурным потолком облаков. Потом пошли вниз и в сторону.
– Павлыш, – сообщил Алан, – две скалы над самой водой в полутора километрах от тебя. Мы идем вниз. Смотри.
– Хорошо, – ответил Павлыш. Он стал постепенно снижаться, чтобы уравнять свой ход со скоростью катера. – Ровнее иди, – предупредил он Вана.
– Как по ниточке, – отозвался Ван.
– Держись!
Флаер опустился на палубу катера за рубкой. Палуба была мокрой и покатой с боков. Павлыш выпустил страховочные ноги флаера, и рубчатые присоски сжали бока катера.
– Некоторое время удержусь, – бросил Павлыш сидящим в кабине. – Откройте нижний люк.
Нильс спрыгнул на палубу первым и, аккуратно переставляя конечности, пошел к рубке. Щупальца свисали по бокам панциря – ими Нильс подстраховывался. Он не умел плавать и пошел бы на дно камнем. А глубина здесь немалая. Катер с сидевшим на нем, словно всадник, флаером не спеша летел над волнами.
Павлыш поднял голову, разыскивая птиц. Но не увидел их.
Гогия замер у люка, не зная, что делать дальше. Пассажиры по очереди скрылись в рубке. Павлыш спросил Вана:
– Все благополучно?
– Да.
– Дай мне Димова.
– Я слушаю тебя, Слава.
– Я хотел бы пойти вниз с Нильсом. Я хороший ныряльщик, сильнее многих. Могу пригодиться.
– Нет, – решил Димов, – оставайся, где ты есть. Может получиться, что ты будешь нужнее как пилот, чем как ныряльщик.
Павлыш включил двигатель. Флаер, присев от напряжения, оторвал ноги от покатой спины катера и резко взмыл вверх.
Катер скрылся под водой.
Поднявшись на сто метров, Павлыш разглядел белые буруны, в центре которых черными точками торчали вершины скал.
Павлыш вызвал Алана. Рация была только у него.
– Скажи спасибо Марине. Она вывела нас точно к месту.
Ему хотелось лишний раз повторить это имя. Он вдруг понял, что никакого шока, ужаса, отвращения, боли – ничего подобного не испытывает. То ли был подготовлен к такому повороту событий за последние сутки, то ли прав все же Димов: биоформ остается человеком, только экзотически одетым. Марину было жалко. Полгода назад… полгода назад она уже начала биоформирование. И почему-то ей надо было обязательно встретить того человека на Луне, того капитана, который не захотел ее увидеть. Может быть, тот капитан предпочел отказаться от Золушки в хижине. Понятно, что она считала себя преступницей. Сбежала из института… ее вообще могли снять с эксперимента.
Павлыш услышал голос Димова:
– Они здесь, под осыпью.
– Вот видишь, – сказал Гогия, – я в этом не сомневался.
– Слушай, Павлыш, – произнес Димов, – мы сейчас на глубине сорока двух метров. Ван остается в катере. Мы с Нильсом выходим к оползню. Иерихонский будет страховать нас снаружи. На всякий случай включи запись, регистрируй все наши движения.
– Ясно, включаю запись.
– Мы выходим.
– Далеко им идти до завала? – спросил Павлыш Вана.
– Нет, я их отлично вижу.
Павлыш представил себе эту сцену. Катер завис у самого дна над камнями, среди обломков кораллов и перепутанных водорослей. Рядом с катером в нескольких шагах Иерихонский. Луч его шлемового фонаря высвечивает сутулого Димова в облегающем оранжевом скафандре и уверенно шагающую впереди черепаху.
– Мы дошли до осыпи, – продолжал Димов. – Нильс ищет вход. Здесь должна быть трещина, сквозь которую выбралась Сандра.
Наступила длинная пауза.
