Чарли поднял брови:
— Ты что, не знаешь правил, козявка? Твое попадание дает тебе только пятьдесят очков, а мой дротик попал в ту часть сектора «двадцать», где число надо утроить, что дает мне шестьдесят очков.
— Как? Ах да. Конечно, я это знаю. Я… э-э… всего лишь хотел дать тебе фору, чтобы всем было интереснее.
— Спасибо тебе, — сказал Чарли, встал на место для метания и бросил.
ХЛОП! Сектор «двадцать», число надо утроить.
Булле наклонился к одному из зрителей, в кепке, но без передних зубов, и прошептал:
— Чур, никто не подслушивает. Какое самое большое количество очков можно тут получить?
— Двадцать, умноженное на три, — сказал беззубый.
— Ну конечно.
Булле прицелился. Бросил. ХЛОП! Дротик встал рядом со вторым дротиком Чарли Хруста.
— Трижды двадцать! — с восторгом закричали зрители.
Не успели затихнуть крики, как Чарли тоже метнул, и дротик вонзился так близко от его первых двух, что все три некоторое время дрожали.
— Трижды двадцать!
Чарли поднял руки над головой и поблагодарил публику.
Булле подошел и прицелился.
— Можешь не метать, — сказал беззубый. — У тебя все равно не получится заработать столько очков, сколько…
Но Булле все-таки бросил. Дротик попал в сектор «двадцать», на этот раз совсем близко от других, и один из дротиков свалился на пол.
Публика заволновалась.
— Да-да, — сказал Булле, вынул из кармана купюру и протянул ее Чарли.
Тот уставился на него, покраснев как рак.
— Издеваешься надо мной, козявка? — прошипел он.
— Что? — Булле непонимающе взглянул на Чарли, который, казалось, был готов задушить его прямо при всех.
— Ты же выиграл! — прошептал беззубый в ухо Булле. — Это его дротик упал на пол. Значит, он потерял все деньги. Ты что, на самом деле не знаешь правил?
— Послушай, Чарли, — сказал Булле. — Я хотел всего-навсего попросить тебя разменять мою купюру. Чтобы я мог угостить тебя выпивкой.
Чарли Хруст наклонил голову:
— Здесь какое-то жульничество. Парень не знаком с правилами и все равно бросает дротики, как чемпион мира. Нет, лучше чемпиона мира. При помощи перчатки! Он шулер! — Чарли схватил Булле за волосы и поднял его перед собой на вытянутой руке. — Что ты за птица? Откуда ты знаешь, что я тут бываю? Может быть, ты…
Его прервал голос, донесшийся из-за стола в самом дальнем углу бара:
— Эге, да это же Торден-Шерл! Всемирно известный грабитель банков, объявленный в розыск!
Все в баре обернулись. За столом сидел высокий худой мужчина с бородой. На голове у него было что-то подозрительно напоминающее парик, а на носу — что-то еще более подозрительно напоминающее очки для плавания. Рядом с ним сидела девочка с огромным носом, явно приклеенным. Вдобавок ко всему у нее под носом были маленькие, но густые пушистые усы, а такие усы не каждый день увидишь у маленьких девочек.
— Эй, вы там, замолчите! — крикнул Булле. — Не говорите, кто я.
— А вот это-то мы как раз и сделаем! — закричала девочка. — Мы тебя РАЗОБЛАЧИМ!
— Э-э… — сказал Булле. — Э-э… — Он наклонился к беззубому: — Чур, никто не подслушивает. Как мне им ответить?
— Чего-чего? — спросил беззубый.
Худой человек поднялся из-за стола.
— Вижу, что ты… э-э… не знаешь, что тебе делать, Торден-Шерл. Но я-то зна-аю, я позвоню в Скотленд-Ярд, оттуда приедут и арестуют тебя. Обязательно позвоню. Если только кто-нибудь не остановит меня ударом или пинком. По-настоящему сильным ударом. Но кто тут способен на такое?
— Я знаю, что надо делать! — прошептал Булле.
Он прорвался через людскую массу, запрыгнул на стол, за которым сидели двое, поднял ногу и ударил каблуком по столу.
Новый шелест прошел по бару с длинным названием, когда стол с грохотом развалился пополам. И еще раз, когда после второго удара каблуком появилось четыре части. Потом восемь. Потом шестнадцать. Потом… ну как ты думаешь, сколько?
После этого Булле принялся пинать обломки стола, и те очень быстро превратились в кучу дров у стойки бара. Тогда он повернулся в сторону шотландца и девочки с бородой, которые, дрожа, прижимались к стене, и погрозил указательным пальцем:
— Вы раздумали звонить в полицию, потому что хотите себе добра, не так ли?
— Да-да, Торден-Шерл, — пропищала девочка таким жалобным голосом, что сразу стало видно: она притворяется. — Ты — жуткий бандит, и мы так тебя испугались, что чуть не описались, а поскольку мы хотим себе добра, то… то… — Девочка несколько раз подула в свою бороду, как будто никак не могла вспомнить остальное, но потом продолжила: — То мы исчезнем и никуда не будем звонить.
— Хорошо! — сказал Булле. — И по той причине, что у меня сегодня хорошее настроение, я разрешаю вам уйти и не сброшу с вас ваши шапки. Вон отсюда!
И точно (а может, приблизительно) через две секунды их уже не было в баре.
Булле обернулся к изумленной публике и взмахнул руками:
— Всем по порции самой крепкой газировки! Бармен, я плачу! Стол включи в счет! И самую лучшую газировку моему новому другу Чарли!
— Но… — начал Чарли.
— Нет, мне НЕ НУЖНЫ твои деньги, Чарли. У меня слишком много своих!
Чарли Хруст неуверенно посмотрел на Булле. Лицо его осветилось широкой улыбкой.
