— МОЖЕТ, ТЫ МЕНЯ ВЫПУСТИШЬ? — сказал Булле.
Он только что вошел в номер гостиницы, был встречен ликующим доктором Проктором и сразу попал в объятия рыдающей от счастья Лисе.
— Мы так боялись за твою жизнь, — шмыгая носом, сказала Лисе и еще крепче прижала к себе своего маленького друга. — Мы боялись, что ты умер!
— Я умру, если ты меня сейчас же не выпустишь, — просипел полузадушенный Булле.
Лисе вздохнула и неохотно выпустила его.
— Рассказывай! — велел доктор Проктор.
И Булле рассказал обо всем произошедшем. Очень может быть, что он чуточку преувеличивал то в одном, то в другом. Но если бы он этого не делал, он не был бы Булле.
— Выходит, ты обвел их вокруг пальца при игре в покер? — засмеялся доктор Проктор.
— Точно, — сказал Булле. — Но надо поспешить, потому что Рублёв собирается переплавить золотой слиток в кубок для победителя финала!
— Слишком поздно, — сказала Лисе.
Они посмотрели на нее. Она показала на экран телевизора.
Там стоял Рублёв. За ним высокая блондинка в короткой юбке. Ее рука слегка касалась его плеча, на безымянном пальце сверкал бриллиант размером с яйцо средней величины. Дальше за ней стоял Ибранальдовес, зевая и поглядывая на часы. Спортивный журналист держал перед Рублёвым микрофон. А совсем сзади стоял тот самый кубок. На одной из ручек был повязан бант, золото матово поблескивало. Лисе прибавила звук.
— Сколько вы заплатили за это чудо, Рублёв?
— За нее? — спросил Рублёв и показал большим пальцем себе за спину. — Или вон за того сзади? Ха-ха-ха! Во всяком случае, больше, чем мне обошлись Финляндия и Новая Зеландия.
— Вы думаете забивать «Роттен Хэму» в субботу? — крикнул журналист Ибранальдовесу.
— Только если мне удвоят зарплату, — мрачно сказал Ибранальдовес и опять посмотрел на часы.
— Конечно удвоим, мальчик мой, — пообещал Рублёв. — А еще что-нибудь ты хочешь?
— Вон ее, — ответил лучший футболист мира и показал на блондинку.
— Прекрасно, — сказал Рублёв и похлопал по большому кубку. — До тех пор, пока она мне принадлежит…
Блондинка неуверенно перевела взгляд с Рублёва на Ибранальдовеса и решила присоединиться к смеющимся.
Лисе что-то пробормотала, скорчив презрительную гримасу, и убрала звук.
— Да-да, — сказал Булле. — Мы не можем побеждать каждый раз, но мы, во всяком случае, сделали все, что смогли, для короля и отечества. Когда следующий самолет в Осло?
— Завтра утром, в половине девятого, — ответила Лисе. — Можно начинать упаковывать багаж.
Они не спеша пошли к спальне, как вдруг остановились, услышав, что доктор Проктор громко закашлялся.
Он сидел на диване и усиленно морщил лоб.
— Что такое, профессор? — спросила Лисе.
— О, я просто думаю.
— Это мы видим, но о чем?
— Я думаю, что уж если упаковывать багаж, то хорошо бы упаковать и то золото, за которым мы сюда приехали.
— Но то золото вон там, — сказала Лисе и кивнула в сторону кубка, крупным планом показанного в этот момент на экране телевизора. — А мы здесь.
Лицо Булле просветлело.
— Устроим ограбление? — спросил он и потер руки.
— Забудь об этом, — сказала Лисе. — Этот кубок так хорошо охраняют, что ни твои трюки, ни изобретения доктора Проктора не помогут захватить его.
— Лисе, как всегда, совершенно права, — кивнул Проктор.
— Конечно я права, — хмыкнула Лисе. — Единственный, кто может забрать это золото к себе домой, — это победитель финала.
— Именно так, — сказал доктор Проктор.
Лисе замерла. Непонимающе посмотрела на профессора. Он улыбнулся. На ее лице появились проблески понимания, затем ужаса.
— Не думаете же вы…
— Да-да, — сказал доктор Проктор с таким видом, как будто ему ужасно некогда.
— Не думаете что? — спросил Булле и перевел взгляд с Лисе на профессора. — Эй, вы! Кто-нибудь объяснит мне, о чем вы говорите?
— Мы говорим о том, — произнесла Лисе, не отводя взгляда от Проктора, — что доктор совершенно сбрендил!
— Ха-ха, тоже мне новость, — сказал Булле. — Но почему вы решили поговорить об этом именно СЕЙЧАС?
— А это, — ответил доктор Проктор, — я сейчас вам объясню. Садитесь и внимательно слушайте меня…
