Поле битвы. Повсюду трупы и почему-то ощущается безнадежность. За спиной у обороняющихся людей — город. Враг наступает в живых остались лишь четверо. Вот один из них оглядывается на дубовые стены и принимает решение, бросает приказ трем оставшимся и плавно встает в полный рост. На его руках зажигается пламя. Враг обстреливает его стрелами, но пламя защищает своего хранителя и постепенно становится ярче, а потом словно взрыв сверхновой и от армии противника не остается даже пепла. Но и защитник пал сломанной куклой. Трое стоящих в стороне упали без сил, потеряв сознание в падении, снимая щит с города, не замечая острых камней под ними.
Пока ты в трезвом сознании все можно исправить. Твоя воля - вот главное оружие. Истина третья.
— Ты все запомнила, Юная? — Спросил мощный, похожий на грохот камней в камнепаде, на рев сходящей лавины голос.
— Да. — Звонкий, похожий на удар меча о щит, на перезвон капель воды в майский дождь, голос прозвучал в странном месте.
— Поняла ли ты, Юная? — Величественный дракон возникает прямо перед молодой девушкой, наполняя её своей силой.
— Почти. — Отвечает девушка, задумчиво кланяясь ему так, как это делала девушка в одном из видений.
— Правильный ответ. — И от Дракона к ней тянется один из его усов, прикасаясь ко лбу и транслируя образы, сопутствующие последующим словам, — Живи. Твори. Развивайся.
И огромный дракон исчезает в ночи, унося вслед за собой тихий напев предпоследней Шаманки.
Тсунаеши обессилено падает на землю подле алтаря, понимая, отныне её цель жить, защищая этот мир. Быть опорой и поддержкой, щитом и мечом для равновесия, потому что именно это было целью создания аркобалено, но они этого не поняли.
— Тсунаеши! Тсунаеши! — Громкий голос Шамана разлетается по гроту и обеспокоенное лицо склоняется над её головой. — Ты как?
— Нормально. Что произошло? — Девушка тяжело садится и подтягивает к себе ноги. Впервые за два года чувствуя себя полностью опустошенной. Даже на самом дне резерва нет ни крохи Пламени.
— Ты подошла, коснулась камня, напитала его своим пламенем, а потом упала.
— Мило. А сколько прошло времени вне этой пещеры? — Отсутствие огня в крови дарило чувство легкого дискомфорта и дезориентации.
— Чуть меньше минуты. Встать можешь? — Было странно слышать беспокойство в этом голосе. Но в то же время, крайне привычно.
— Попробую.
Тсунаеши аккуратно садится на корточки и плавно выпрямляется под внимательным взглядом темно-серых глаз.
— Ну что, идем на выход, братик. — Задорно произносит девушка, ощущая голос интуиции, что громко заявляет, отныне они в одной лодке, постепенно привыкая к чуть изменившейся координации движений. Осознавая, что теперь на её плечах лежит груз ответственности за этот мир.
— Давай, сестренка. — Подхватывает, ухмыляясь, Кавахира и берет её за руку. Понимая, что пусть она удивительно похожа на Луче в своей доброте, но есть в ней что-то от Йоко Араки, та тоже вечно смотрела за горизонт. И плавно переносит её в коридор, из которого они ушли менее получаса назад.
— А где все?
— Ну, я так полагаю, что из-за снятия проклятия они сейчас спят и восстанавливают энергию. — Отвечает Шаман, ощущая, что в том месте, где раньше была пустота, постепенно образуются новая линия связи с «коллегой».
— Понятно. Что же, позвоню Михаэлю, предупрежу, что задержусь. — Произносит Инганноморте и задумчиво идет на кухню, готовить. Она ведь знает, что дай Верде волю, тот вообще бы питался одними пищевыми заменителями.
— Я может, буду периодически заскакивать к тебе. Проведать. — Произносит Кавахира, идя следом. — А пока пошел, а то не люблю Верде, вечно ему надо все изучить и разложить на молекулы, так что если что — зови.
— Ок. До встречи! — Прощается Тсунаеши и включает плиту, одновременно набирая знакомый номер.
Услышав краткую версию произошедшего, старший Эспозито подорвался к Верде и в скором времени уже вовсю тихо гонял девушку по кухне, не забывая искоса поглядывать на неё выжидающим взглядом.
Спустя час, когда Верде пришел в себя и смог спуститься вниз, а Михаэль вместе с Тсунаеши уже накрыл стол на пять персон и Гамма принес Юни, трепетно усадив на высокий стул, опускаясь рядом. Тсунаеши начала рассказ.
Она опустила некоторые моменты и общую суть можно свести к одному предложению: «Я напитала своим пламенем систему Три-ни-сет и этого заряда хватит еще лет на тысячу-другую, а потому необходимость в аркобалено пропала. Вот Кавахира и снял проклятье.» Верде окинул её не читаемым взглядом, кивнул чему-то своему и не стал лезть с расспросами, как и Юни с Михаэлем и Гаммой.
С того дня прошла неделя
Верде начал исследовать собственный организм и, не найдя ни следа проклятья, начал реализовывать методики по восстановлению роста и возраста. Периодически вызывая ребят к себе с целью что-то уточнить. Большее всего доставалось Тсунаеши, как единственному метаморфу в его зоне доступа. Одновременно с этим начался активный туристический сезон и в клинику повалили толпы людей с отравлением, вывихами, переломами и прочими сопутствующими активному туризму болезнями.
