Дэн вернулся к себе и забрался в постель, но заснуть не мог. За время работы в «Доме Ривингтон» он совершил около полусотни предсмертных визитов, и обычно они его успокаивали. Но не сегодняшний. Дэна до сих пор трясло от ярости. Рациональная часть его разума ненавидела эту багровую бурю, но другая, глубинная часть, ею наслаждалась. Возможно, всему виной старая добрая генетика — триумф природы над воспитанием. Чем дольше он оставался трезвым, тем больше воспоминаний всплывало. Одни из самых ясных — отцовские приступы гнева. Он надеялся, что Карлинг поймает его на слове. Выйдет наружу, на снег и ветер, где Дэн Торранс, сын Джека, пропишет этому никчемному щенку его лекарство.
Видит бог, он не хотел превращаться в своего отца, чьи приступы трезвости держались на сцепленных зубах. «Анонимные алкоголики» должны были помочь справиться с гневом — и практически сделали это, но выпадали такие дни, как сегодня, когда Дэн понимал, насколько хрупок этот барьер. Дни, когда он чувствовал себя никчемным, и, казалось, не заслуживал ничего лучшего, чем выпивка. В такие дни он особенно сильно чувствовал свою близость с отцом.
Он подумал: «Мама».
Он подумал: «Сахав».
Он подумал: «Никчемным щенкам нужно лекарство. И ты знаешь, где его продают, верно? Да на каждом шагу, мать его так».
Башня застонала под сильным порывом ветра. Когда ветер стих, в комнате возникла девочка, которая любит играть с доской. Дэн почти слышал ее дыхание.
Он вытащил одну руку из-под одеял. Какое-то мгновение она просто висела в холодном воздухе, а потом он почувствовал, как ладонь девочки — маленькая, теплая — скользнула в его ладонь.
— Абра, — произнес он. — Твое имя — Абра, но иногда тебя зовут Эбби, правильно?
Ответа не последовало, но ему он был и не нужен. Все, что ему было нужно — ощущение тепла ее руки. Оно длилось всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы его успокоить. Дэн закрыл глаза и уснул.
В двадцати милях от него, в городке Эннистон, Абра Стоун лежала без сна. Она чувствовала чужую руку секунду или две, после чего та превратилась в туман и исчезла. И все же она была. Он был там. Абра обнаружила его во сне, но когда проснулась, сон оказался явью. Она стояла в дверях какой-то комнаты. То, что она видела, одновременно ужасало и восхищало. Там была смерть — смерть пугала, — но еще там была помощь. Тот, кто помогал, не мог видеть Абру, а вот кот мог. Кота звали почти так же, как ее — не совсем, но похоже.
«Он не видел меня, но чувствовал. И только что мы были вместе. Наверное, я помогла ему — как он помог дяденьке, который умер».
Эта была хорошая мысль. Ухватившись за нее (как она ухватилась за призрачную руку), Абра повернулась на бок, прижала своего плюшевого кролика к груди и уснула.
Узел верных не был зарегистрированной компанией, но если бы был, то для некоторых поселков в Мэне, Флориде, Колорадо и Нью-Мексико она стала бы «градообразующим предприятием». Если бы вы задались целью найти хозяина какого-нибудь бизнеса или земельного участка в таком вот городке, то рано или поздно — распутав клубок всевозможных холдингов — вышли бы на Узел. Городки вроде Сухого Поворота, Салимова Удела, Ори и Сайдвиндера (названия-то какие!) служили Верным безопасной гаванью, но надолго в них они не задерживались, предпочитая вести кочевую жизнь. Если вы колесите по трассам и автострадам Америки, то вполне могли их видеть. К примеру, на федеральной трассе I-95 в Южной Каролине, где-нибудь к югу от Диллона и к северу от Санти. А может, на 80-й федеральной в Неваде, в гористой местности к западу от Дрейпера. Или в Джорджии, когда преодолевали (медленно, если вы себе не враг) напичканный радарами отрезок 41-го шоссе на выезде из Тифтона.
Сколько раз вы плелись за громоздким домом-фургоном, вдыхали выхлопные газы и горели желанием пойти на обгон? Ползли со скоростью сорок миль в час вместо совершенно законных шестидесяти пяти или даже семидесяти? А наконец выехав на свободную левую полосу, не верили своим глазам при виде уходящей вдаль череды этих чертовых прожорливых колымаг: едут ровно на десять миль медленнее разрешенной скорости, а за рулем сгорбились очкастые старички, вцепившись в руль так, будто он вот-вот от них улетит.
А может, вы натыкались на них в зонах отдыха около автострад, где останавливались размять ноги и скормить пару четвертаков торговым автоматам. Съезд к таким зонам делится надвое, правильно? Легковушки съезжают на одну стоянку, а фуры и дома-фургоны — на другую. Как правило, стоянка для фур и домов на колесах располагается немного дальше. Там вы и могли увидеть фургоны Верных, сбившиеся в стадо. Увидеть, как их владельцы идут к главному зданию. Идут медленно, потому что многие из них стары, а некоторые жирны до неприличия. И всегда группой, сторонясь чужаков.