Доктор Сон полностью

— Присядь на минутку и расскажи подробнее.

Она подошла к скамейке, дыша такой грацией и энергией, что, казалась, пританцовывала на ходу. Глаза горят, на щеках румянец: здоровая девочка-подросток после уроков, у которой все в порядке на сто процентов. Весь ее вид говорил: «На старт, внимание, марш!» Это никак не должно было вызывать у Дэна беспокойства, но что-то его напрягало. Одно хорошо: в полуквартале отсюда был припаркован неприметный «Форд»-пикап, старикан за рулем прихлебывал купленный на вынос кофе и читал журнал. По крайней мере, делал вид, что читает.

(Билли?)

Тот не ответил, но на минутку оторвался от своего журнала, и этого было достаточно.

— Окей, — произнес Дэн тише, — я хочу услышать, что именно произошло.

Абра поведала ему о капкане, который она поставила, и о том, как здорово он сработал. Дэн слушал ее с изумлением, восторгом… и все возрастающим беспокойством. Его волновала ее уверенность в собственных силах. Это было так по-детски, а ведь они имели дело отнюдь не с детьми.

— Мы же договаривались только о сигнализации, — сказал он, когда Абра закончила.

— Так вышло даже лучше. Не знаю, сумела ли бы я так на нее кинуться, если бы не представила себя Дейенерис из «Игры престолов», но скорей всего да. Потому что она убила бейсбольного мальчика и многих других. А еще потому… — Ее улыбка увяла. Пока Абра рассказывала о случившемся, Дэн видел, какой она станет в восемнадцать. Теперь он видел, какой она была в девять.

— Почему — потому?

— Потому что она не человек. Они все не люди. Когда-то, может быть, и были людьми, но сейчас — нет. — Абра расправила плечи и отбросила волосы назад. — Но я сильнее. И она это знает.

(я думал она тебя вытолкала)

В ответ Абра раздраженно нахмурилась, потерла губы, потом спохватилась, вернула руку на колено. И там перехватила ее другой. В этом жесте было что-то знакомое, хотя почему бы и нет? Она ведь так делала и раньше. Сейчас у Дэна были куда более серьезные поводы для беспокойства.

(к следующему разу подготовлюсь как следует если он будет)

Может, и правда. С другой стороны, в следующий раз подготовится и женщина в шляпе.

(я просто хочу, чтобы ты была осторожна)

— Хорошо. Буду. — Разумеется, так говорят все дети, чтобы только успокоить взрослых, но у Дэна все равно стало легче на душе. Ненамного, но все же. К тому же еще оставался Билли на своем красном облупившемся «Ф-150».

Глаза у Абры вновь засияли:

— Я столько всего узнала. Вот почему мне нужно было с тобой увидеться.

— Например?

— Не о том, где она находится, так далеко я не забиралась, но я нашла… понимаешь, она была у меня в голове, а я — у нее. Мы поменялись, понимаешь? Там кругом были ящики, как в самой большой картотеке на свете, — хотя, наверно, это были именно ящики, потому что так их представляла она. Если бы она увидела в моей голове компьютерные мониторы, я бы тоже видела мониторы.

— И во сколько ящиков ты заглянула?

— В три. Может, четыре. Они называют себя Узлом верных. Почти все они — старики, и они правда как вампиры. Ищут детей вроде меня. Или тебя в детстве, я так думаю. Только не кровь выпивают, а вдыхают то вещество, которое выходит, когда необычные дети умирают. — Абру передернуло от отвращения. — Чем страшнее пытки перед смертью, тем сильнее это вещество. Они называют его паром.

— Оно красное, да? Красное или красновато-розовое?

Дэн был в этом уверен, но Абра нахмурилась и покачала головой:

— Нет, белое. Ослепительно белое облачко. Ни капли красного. И представляешь, они могут сохранять его впрок! То, что не съедают, они загоняют в такие штуки типа термосов. Но им постоянно не хватает. Я как-то видела передачу об акулах. Там говорилось, что акулы находятся в постоянном движении, потому что им вечно не хватает пищи. Я думаю, Узел верных точно такой же. — Она скорчила гримаску. — Ну и гады.

Белое вещество. Не красное, а белое. Это все равно должно быть то, что старая медсестра называла криком, но иного рода. Не потому ли, что его испускали здоровые молодые люди, а не старики, умиравшие от всех известных человечеству болезней? Или потому, что они были «необычными детьми», как сказала Абра? Может, и то, и другое?

Девочка кивала:

— Наверное, и то, и другое.

— Окей. Но сейчас самое главное, что они знают о тебе. Она знает.

— Они боятся, что я могу кому-нибудь о них рассказать, но не особенно.

— Потому что ты всего лишь ребенок, а детям никто не верит.

— Правильно. — Абра сдула прядки со лба. — Момо бы поверила, но она вот-вот умрет. Она переезжает в твой хвостис, Дэн. В хоспис, то есть. Ты же поможешь ей? Если в это время будешь не в Айове?

— Сделаю все, что смогу. Абра… они за тобой придут?

— Наверно, но они придут не потому, что я знаю о них. А потому, что я такая, какая есть.

Теперь, перед лицом неминуемого, ее радость погасла. Абра снова потерла рот, но когда опустила руку, ее губы раздвинулись в злой улыбке.