Эта мысль сопровождалась схематичным рисунком старого биплана. Внутри сидели два пилота в старомодных летных шлемах, шарфах и очках. Эта картинка заставила Абру улыбнуться.
Изображение бейсбольной перчатки. Не той, что носил бейсбольный мальчик, но Абра поняла, о чем речь.
Она должна держать себя в руках. Будет жутко, конечно, прикасаться к перчатке мертвого мальчика, но она должна это сделать.
В комнате отдыха «Ривингтона-1» мистер Брэддок смотрел на Дэна с тем одновременно осуждающим и слегка озадаченным видом, на который способны лишь дряхлые старики на грани маразма.
— Ты сбросишь карты, Дэнни, или так и будешь пялиться в угол, пока лед на полюсах не растает?
— Дэнни? — мистер Брэддок постучал разбухшими костяшками по столу. — Вызываю Дэнни Торранса, прием.
— Тук-тук, Дэнни, — сказала Кора Уиллингем.
Дэн посмотрел на них.
— Я уже ходил или еще нет?
Мистер Брэддок, глядя на Кору, закатил глаза. Кора ответила ему тем же.
— И дочки говорят мне, что это я съехала с катушек, — сказала она.
Абра поставила будильник на айпаде не только потому, что завтра нужно было вставать в школу, но и потому, что пришел ее черед делать завтрак: в плане значилась яичница с грибами, перцем и сыром «Монтерей Джек». Но Дэн говорил о другом. Она закрыла глаза, наморщила лоб и сконцентрировалась. Одна рука выбралась из-под одеяла и принялась тереть губы. Ей предстояла сложная работа, но результат должен был того стоить.
Сигнализация — это хорошо, но если женщина в шляпе придет за ней, лучше поставить ловушку.
Минут через пять морщины на лбу Абры разгладились, а ладонь оставила губы в покое. Девочка повернулась на бок и подтянула одеяло к подбородку. Она представила себя в полном воинском доспехе верхом на белом жеребце и заснула. Мистер Пух смотрел на нее с комода, как и все всегда с тех пор, как ей исполнилось четыре, мягко освещая слабым светом левую щеку. Только эта щека и волосы оставались неукрытыми.
Во сне Абра скакала по бескрайним полям под светом четырех миллиардов звезд.
Роза медитировала до половины второго ночи. Остальные Верные (кроме Энни Фартук и Большой Мо, которые ухаживали за Дедулей Фликом) крепко спали, и она решила, что время пришло. В одной руке она зажала распечатанную фотографию малоприметного центра городка Эннистон, другой держала канистру. Пара в ней оставалось совсем чуть-чуть, но Роза не сомневалась, что этого хватит. Она положила пальцы на клапан, приготовившись его открыть.
«Мы — Узел верных, испытанный временем: саббатха ханти».
«Мы — избранные: лодсам ханти».
«Мы — счастливцы: каханна ризоне ханти».
— Возьми же это и употреби во благо, Рози-малышка, — произнесла она.
Роза повернула клапан и из канистры вырвалась слабая струйка пара. Она вдохнула ее и откинулась на подушку, позволив канистре выскользнуть из рук и упасть с мягким стуком на ковер. Роза поднесла фотографию центральной улицы Эннистона к глазам. Возникло ощущение, что рука куда-то ускользает, а вместе с ней и снимок. Недалеко от Мэйн-стрит — возможно, на узкой улочке под названием Ричланд-корт — жила маленькая девочка. Сейчас она крепко спит, но где-то в глубине ее разума притаилась Роза Шляпница. Она предполагала, что девочка не знает, как выглядит Роза — как и сама Роза не знает, как выглядит девочка… во всяком случае, пока. Тем не менее, девчонка в курсе, каково это — ощущать Розу. А еще она знала, на что вчера Роза смотрела в супермаркете. Ее маркер, ее точка входа.
Отсутствующим взглядом Роза уставилась на фотографию, но на самом деле она смотрела на мясной отдел супермаркета «Сэмс», где «каждый кусочек — на пять с плюсом!». Она искала себя — и на удивление быстро нашла. Сначала — лишь отзвук: приглушенная музыка из громкоговорителей магазина. Потом — тележка, позади которой сгущалась темнота. Ничего страшного, появится и остальное. Роза двинулась на звук музыки, далекий и раздваивающийся.
Было темно, темно, темно, а потом — чуть светлее, и еще светлее. Вот проход между стеллажами, вот проход перешел в коридор — она уже близко. Сердце Розы скакнуло.
Лежа в постели, она закрыла глаза. Если девчонка поймет, что происходит — маловероятно, но возможно, — она ничего не увидит. Роза еще раз перечислила в уме свои цели: имя, местоположение, что знает, кому сказала.
