– Хотите его убить, сэр? Убить этого человека? – осведомился висевший на плече толстый джентльмен, чьи губы оказались возле уха мстителя.
– Мне наплевать, – ответил Фрэнк, упорно, но безуспешно пытаясь вырваться на свободу. – Отпустите! Наплевать! Гарри, не позволяй ему уйти, держи крепче!
– Он и так уже получил то, что заслужил, – ответил Гарри. – Пожалуй, пока достаточно.
К этому времени вокруг собралась целая толпа. На ступени клуба вышли завсегдатаи, среди которых оказалось немало знакомых мистера Моффата. Подошли и полицейские, так что сам собой возник вопрос, что делать с виновниками беспорядка. Фрэнк и Гарри поняли, что оказались под мягким арестом, а мистера Моффата без чувств отнесли в клуб.
По невинности Фрэнк собирался отпраздновать небольшое торжество легким обедом и бутылкой кларета в компании друга, а затем вернуться в Кембридж почтовым поездом, но благие намерения были жестоко нарушены. Теперь предстояло получить письменное поручительство, чтобы в случае необходимости в течение двух-трех ближайших дней явиться в отделение полиции на Мальборо-стрит, а также следовало постоянно находиться под полицейским присмотром – во всяком случае, до тех пор, пока мистер Моффат не окажется в безопасности.
– В безопасности! – испуганно воскликнул Фрэнк, обращаясь к другу. – Но ведь я едва до него дотронулся.
Как бы там ни было, а обед в присутствии бутылки кларета все-таки состоялся.
Наутро после события Фрэнк снова сидел в общей комнате отеля «Тависток» напротив Гарри. На сей раз хлыст не лежал между ними у всех на виду, а был аккуратно упакован вместе с другими вещами мистера Грешема.
Друзья пребывали в довольно унылом настроении, когда дверь зала распахнулась и послышались приближавшиеся тяжелые торопливые шаги. Это был сквайр, чей приезд ожидался с напряжением и опаской.
– Фрэнк, – заговорил он, едва подойдя и протянув одну руку сыну, а вторую – его товарищу. – Фрэнк, что, ради бога, это значит?
– Ваш сын всего лишь устроил негодяю небольшую взбучку, – ответил Гарри.
Фрэнк чувствовал, что ладонь сжата с нешуточной силой. Кроме того, он не мог не думать, что отец, чье лицо со вскинутыми бровями выражало изумление и, возможно, сожаление, смотрел на него по-доброму.
– Ради всего святого, мой дорогой мальчик! Что ты с ним сделал?
– Ничего особенного, сэр, – ответил Фрэнк, не пытаясь освободить руку.
– Меньше, чем пройдоха заслуживал, – пожав плечами, поддержал его Гарри. – Было бы совсем неплохо добавить.
– Но, мои милые, надеюсь, что никакой опасности нет. Очень надеюсь…
– Опасность! – воскликнул Фрэнк, все еще не в силах поверить, что исправно разобрался с мистером Моффатом.
– Ах, Фрэнк, Фрэнк! Разве можно вести себя так опрометчиво? Да где? Посреди Пэлл-Мэлл! Так-так-так! Все женщины в Грешемсбери решат, что ты его убил.
– Почти жалею, что не убил, – проворчал Фрэнк.
– Ах, Фрэнк, Фрэнк! Расскажи все по порядку…
Отец сел за стол и с удовлетворением выслушал – преимущественно из уст Гарри – историю доблестного поступка сына, потом был еще один легкий обед с бутылкой славного кларета.
Мистер Моффат на некоторое время удалился в деревню, а затем уехал за границу, наверняка узнав, что ходатайство о пересмотре результатов выборов в Барчестере не принесло желанного места в парламенте. На этом помолвка с мисс Грешем закончилась.
После столь важного события в Грешемсбери и среди его обитателей не случилось ни единого достойного упоминания происшествия. Правда, в Кембридже заметили продолжительное отсутствие студента Фрэнка Грешема, а слухи о его подвиге – возможно, преувеличенные – вскоре достигли ушей университетского начальства. Слава богу, дело мало-помалу удалось замять, и обучение продолжилось.
Фрэнк вернулся к занятиям. Они с отцом договорились, что молодой человек не приедет домой вплоть до летних каникул. Странно, но по данному вопросу мнения сквайра и леди Арабеллы полностью совпали. Оба хотели держать сына подальше от мисс Торн, и оба считали, что в возрасте Фрэнка, при его активном характере ни одна страсть не выдержит шестимесячной разлуки.
– А летом нам представится прекрасная возможность поехать за границу, – заключила леди Арабелла. – Бедной Августе нужно сменить обстановку, чтобы воспрянуть духом.
С последним предложением сквайр не согласился, однако возражать не стал. Таким образом, было решено, что Фрэнк не вернется домой до середины лета.
