– Не может быть и речи о том, чтобы принести ее в жертву, да и своим счастьем пожертвовать я не готов. Меня не пугает, что придется зарабатывать на жизнь, и в собственных силах я не сомневаюсь. Не собираюсь подчиняться… Доктор, какой ответ, по-вашему, я должен дать на это письмо? На свете нет человека, более заинтересованного в счастье Мэри, чем вы. Конечно, если не считать меня.
С этими словами Фрэнк снова вложил в руку собеседника письмо, доктор повертел листок в пальцах и развернул.
– Что мне ответить? – требовательно повторил Фрэнк.
– Видишь ли, я ни разу не вмешивался в ваши отношения, кроме как для того, чтобы открыть тебе всю правду о рождении Мэри.
– Но сейчас обязаны вмешаться и честно сказать, что думаете.
– Учитывая обстоятельства – на данный момент, – вряд ли ты можешь жениться немедленно.
– Но почему бы отцу не позволить мне завести ферму? Думаю, даже несмотря на финансовые неурядицы, он смог бы выделить пару тысяч фунтов на обустройство. Это не чрезмерная просьба. А если не даст он, попытаюсь найти деньги где-нибудь в другом месте.
Конечно, Фрэнк подумал о многочисленных предложениях финансовой поддержки со стороны мисс Данстейбл.
– О да. Пожалуй, это можно устроить.
– Тогда почему бы не жениться побыстрее – скажем, месяцев через шесть или около того? Я не безумец, хотя, видит бог, жду уже достаточно долго. Что же касается Мэри, то, должно быть, бедняжка отчаянно страдает. Вы знаете ее лучше всех, поэтому обращаюсь к вам за советом, хотя сам уже принял решение; я давно не ребенок и никому не позволю распоряжаться своей судьбой.
Рассуждая вслух, мистер Грешем быстро расхаживал по комнате и с небольшими паузами выдвигал идею за идеей, ожидая ответов собеседника. Доктор все это время сидел на софе с письмом в руке и обдумывал абсурдность намерения взять взаймы две тысячи фунтов на обустройство, тогда как спустя несколько месяцев в распоряжении Фрэнка окажется практически любая сумма, которую способен представить нормальный человек. И все же он пока молчал о завещании сэра Роджера. Вдруг обнаружится ошибка?
– Хотите, чтобы я оставил Мэри? – наконец не выдержал молодой человек.
– Нет. Как я могу этого хотеть? Разве можно желать для девочки лучшей партии? К тому же, Фрэнк, ни одного человека на свете я не люблю больше, чем тебя.
– Значит, готовы мне помочь?
– То есть выступить против твоего отца?
– Против? Нет, не против. Готовы ли сказать Мэри, что согласны на брак?
– Полагаю, она и так знает.
– Но ведь вы никогда не говорили с ней на эту тему.
– Послушай, Фрэнк, ты просил совета, и я его дам: поезжай домой, хотя, честно говоря, предпочел бы, чтобы ты поехал еще куда-нибудь.
– Нет, мне нужно завтра же вернуться домой и встретиться с Мэри.
– Хорошо. Если не можешь ждать, отправляйся в Грешемсбери. А вот что касается встречи с Мэри, то лучше отложи на пару недель.
– Абсолютно невозможно.
– Таков мой совет. Во всяком случае, в течение ближайших недель не принимай серьезных решений. Подожди немного, и тогда я скажу точно и ясно – вам обоим, вместе, – что следует делать. Да, через две недели приходи ко мне и передай сквайру, что сочту великой милостью с его стороны, если составит тебе компанию. Девочка глубоко, глубоко страдает, и необходимо что-то предпринять. И все же две недели можно потерпеть.
– А письмо?
– Вот оно.
– Но что мне ответить? Конечно, напишу сегодня же вечером.
– Попроси подождать пару недель. И не забудь уговорить отца прийти вместе с тобой.
Фрэнку так и не удалось выудить из старшего друга ничего, кроме настойчивой просьбы подождать две недели – всего лишь две недели.
– Обязательно к вам приду и, если удастся, приведу с собой отца, но Мэри напишу сегодня же.
В результате в субботу утром измученная молчанием возлюбленного мисс Торн наконец-то получила краткое послание:
«Моя дорогая Мэри!
Завтра вернусь домой. Ни в коем случае не освобожу тебя от данного обещания. Конечно, понимаешь, что твое письмо нашло меня только сегодня.
Горячо любящий тебя Фрэнк.
P. S. Тебе придется сотни и тысячи раз назвать меня дражайшим».
Несмотря на лаконичность, письмо вполне успокоило девушку. Одно дело – выдвигать благоразумные, разбивающие сердце предложения, и совсем другое – знать, что предложения решительно отвергнуты. В тот же день Мэри назвала Фрэнка дражайшим почти столько раз, сколько он пожелал.
Фрэнк вернулся в Грешемсбери, как собирался, и сразу встретился с отцом и с мистером Газеби, который по-прежнему оставался в поместье.
– Но кто же все-таки унаследовал огромное состояние? – осведомился мистер Газеби, едва молодой человек объяснил, что кончина сэра Луи Скатчерда отменила необходимость любых юридических действий в отношении поместья.
– Честное слово, понятия не имею, – равнодушно пожал плечами Фрэнк.
– Ты виделся с доктором Торном, – вмешался сквайр, – а он должен знать.
– Мне не пришло в голову задать ему этот вопрос, – наивно признался Фрэнк.
