– Очень приятные люди. В особенности он. Она немного ломака. Она чем-то недовольна собой, ей что-то в себе самой не нравится. Отсюда эта неутомимая, притворно-вздорная говорливость. Она как бы торопится отвлечь внимание от своей внешности, предупредить невыгодное впечатление. И то, что она шляпу забывает снять и на плечах таскает, тоже не рассеянность. Это действительно к лицу ей.
– Пойдем, однако, в комнаты. Мы слишком тут застряли. Неудобно.
По пути в освещенную столовую, где за круглым столом под висячею лампой сидели за самоваром и распивали чай хозяева с Антониной Александровной, зять и тесть прошли через темный директорский кабинет.
В нем было широкое, цельного стекла окно во всю стену, возвышавшееся над оврагом. Из окна, насколько успел заметить доктор еще вначале, пока было светло, открывался вид на далекое заовражье и равнину, по которой провозил их Вакх. У окна стоял широкий, также во всю стену, стол проектировщика или чертежника. Вдоль него лежало, в длину положенное, охотничье ружье, оставляя свободные борта слева и справа и тем оттеняя большую ширину стола.
Теперь, минуя кабинет, Юрий Андреевич снова с завистью отметил окно с обширным видом, величину и положение стола и поместительность хорошо обставленной комнаты, и это было первое, что в виде восклицания хозяину вырвалось у Юрия Андреевича, когда он и Александр Александрович подошли к чайному столу, войдя в столовую.
– Какие у вас замечательные места. И какой у вас кабинет превосходный, побуждающий к труду, вдохновляющий.
– Вам в стакане или в чашке? И какой вы любите, слабый или крепкий?
– Смотри, Юрочка, какой стереоскоп сын Аверкия Степановича смастерил, когда был маленький.
– Он до сих пор еще не вырос, не остепенился, хотя отвоевывает Советской власти область за областью у Комуча.
– Как вы сказали?
– Комуч.
– Что это такое?
– Это войска Сибирского правительства, стоящие за восстановление власти Учредительного собрания.
– Мы весь день не переставая слышим похвалы вашему сыну. Можете по всей справедливости им гордиться.
– Эти виды Урала, двойные, стереоскопические, тоже его работа и сняты его самодельным объективом.
– На сахарине лепешки? Замечательное печенье.
– О что вы! Такая глушь и сахарин! Куда нам! Честнейший сахар. Ведь я вам в чай из сахарницы клала. Неужели не заметили?
– Да, действительно. Я фотографии рассматривал. И кажется, чай натуральный?
– С цветком. Само собою.
– Откуда?
– Скатерть-самобранка такая. Знакомый. Современный деятель. Очень левых убеждений. Официальный представитель Губсовнархоза. От нас лес возит в город, а нам по знакомству крупу, масло, муку. Сиверка (так она звала своего Аверкия), Сиверка, пододвинь мне сухарницу. А теперь интересно, ответьте, в каком году умер Грибоедов?
– Родился, кажется, в тысяча семьсот девяносто пятом. А когда убит, в точности не помню.
– Еще чаю?
– Нет, спасибо.
– А теперь такая штука. Скажите, когда и между какими странами заключен Нимвегенский мир?
– Да не мучай их, Леночка. Дай людям очухаться с дороги.
– Теперь вот что мне интересно. Перечислите, пожалуйста, каких видов бывают увеличительные стекла и в каких случаях получаются изображения действительные, обращенные, прямые и мнимые?
– Откуда у вас такие познания по физике?
– Великолепный математик был у нас в Юрятине. В двух гимназиях преподавал, в мужской и у нас. Как объяснял, как объяснял! Как бог! Бывало, все разжует и в рот положит. Антипов. На здешней учительнице был женат. Девочки были без ума от него, все в него влюблялись. Пошел добровольцем на войну и больше не возвращался, был убит. Утверждают, будто бич божий наш и кара небесная, комиссар Стрельников, это оживший Антипов. Легенда, конечно. И непохоже. А впрочем, кто его знает. Все может быть. Еще чашечку?
Зимою, когда времени стало больше, Юрий Андреевич стал вести разного рода записи. Он записал у себя:
«Как часто летом хотелось сказать вместе с Тютчевым:
Какое счастье работать на себя и семью с зари до зари, сооружать кров, возделывать землю в заботе о пропитании, создавать свой мир, подобно Робинзону, подражая творцу в сотворении вселенной, вслед за родной матерью производя себя вновь и вновь на свет!
