На улице уже была темень. В воздухе висела противная морось, из-за которой огни проезжающих автомобилей казались мутными и размытыми. Прохожих на улице заметно поубавилось – мало кому хотелось прогуляться в такую непогодь.
Тут мне пришло в голову, что мы почти ничего не выяснили о Еманове – о его семейном положении, о карьере, о прошлом. Конечно, наши возможности ограниченны, но все-таки нужно было постараться. Сейчас эти сведения мне очень бы пригодились. Но сожалеть было поздно – приходилось довольствоваться тем, что есть.
Через полчаса подъехала бежевая «Волга». Меня сразу насторожил тот факт, что хозяин оставил ее прямо на улице. Так делают, если собираются куда-то опять ехать. Еманов запер машину, неторопливо оглянулся по сторонам и зашагал к подъезду. Вскоре в окнах на втором этаже вспыхнул свет – Виктор Николаевич вошел в квартиру. Разумеется, с того места, где я находилась, разглядеть, что происходит в комнатах, было невозможно, но я решила набраться терпения и не дергаться по пустякам. Наверняка Еманов скоро войдет.
Поскучать мне пришлось минут сорок. Но наконец мое терпение было вознаграждено – Еманов появился из подъезда и направился к машине.
Он был в кепке, низко надвинутой на лоб, и с поднятым воротником. В руке доктор держал кейс. Снова оглянувшись по сторонам, он отпер машину и уселся за руль. Загорелись красные огоньки, и «Волга» отъехала от тротуара. Дождавшись, когда она доберется до поворота, я завела машину и устремилась в погоню.
Расчет мой был прост – при существующем положении дел Еманов вряд ли станет делать что-то просто так. Зная, что мне удалось выйти на Буханкина и даже добраться до аппарата, он должен как-то обезопасить себя. Кое-что для этого он сделал, но, скорее всего, далеко еще не все концы спрятаны в воду.
Что находится в его кейсе – какие-то улики? Может быть, там лежат похищенные раритеты из чужих коллекций, которые Еманов надеется припрятать в укромном месте? Если у него не обнаружится никакого компромата, «зацепить» его окажется совсем не просто. И я недаром вспомнила о коллекциях – ведь Жильцов говорил о целом ряде схожих преступлений. В общем, во мне росла уверенность, что психиатр-филателист причастен к ним.
Следуя за машиной Еманова, я вскоре поняла, куда мы направляемся. По всему выходило, что в сторону Университетской улицы. В этом была своя логика, ведь доктор мог предполагать, что Крамера мы еще не вычислили. Возможно, расчет его заключался в том, чтобы спрятать украденное в жилище сообщника непосредственного похитителя. Это было рискованно, зато полностью могло обезопасить Еманова впоследствии, при неблагоприятном для него раскладе.
«Волга» доехала до перекрестка, от которого начиналась Университетская улица, и остановилась. Красные огоньки погасли. Я как ни в чем не бывало промчалась мимо, пересекла перекресток и свернула в ближайший двор. На ходу я успела заметить, как Еманов открывает дверцу своей машины.
В чужом полутемном дворе я остановила «Ладу», поспешно выбежала на Университетскую улицу и, остановившись в тени дома, начала наблюдение за действиями своего подопечного. Тот уже шагал в сторону крамеровского дома, держа в руке кейс. Голову он снова спрятал в поднятый воротник плаща и смотрел только себе под ноги, где сверкали в свете фонарей осенние лужи.
Я медленно пошла по другой стороне улицы, стараясь не стучать каблуками, что мне вполне удавалось, так как асфальт усеивала размокшая листва. Еманов даже не оглядывался. Только подойдя к дому Крамера, он задрал голову вверх и внимательно посмотрел на окна крамеровской квартиры. Они были темны.
Не задерживаясь больше ни минуты, психиатр завернул за угол и поспешно пересек освещенное пространство перед фасадом дома. Быстро набрав цифровой код, он нырнул в подъезд и тихонько закрыл за собой дверь.
Я задумалась, что делать дальше. Если Еманову удастся «сбросить» здесь компромат, из дому он выйдет «чистым» – гражданином вне всяких подозрений. Учитывая склонность доктора к интригам и его большой в них опыт, можно было с уверенностью ожидать, что тогда он отобьется ото всех обвинений. Если же удастся подловить его во время проникновения в чужую квартиру, игра Еманова будет наверняка проиграна.
И я решила действовать. Мне не казалось это опасным. План я составила такой: пусть Еманов войдет в квартиру Крамера, а я незаметно обращусь к соседям, они вызовут милицию и сыграют роль свидетелей. Все очень просто. Только сделать это надо очень быстро – прежде, чем Еманов покинет квартиру.
Перебежав через улицу, я вошла во двор и поднялась на крыльцо. Код действовал тот же. Я проникла в подъезд, тоже тихонько прикрыла дверь и прислушалась.
