Точно так же пароход с продовольствием для мирного населения острова Хазенпота, которому я, по просьбе полковника Рейна, дал пропуск, был обстрелян латышами. 10 октября мосты Риги были в руках моих войск и этот город был в моей власти. Я его не занял, подчеркивая этим единственную цель моей операции, обеспечение моей военной базы, необходимой для похода против большевиков, на фронт Двинск--Режица. За все это время, что длится моя борьба против латышей, взбунтованных против меня своими вожаками, готовыми заключить мир с большевиками, я доказал, что русская армия, которой я командую, армия цивилизованная, неспособная стрелять в незащищенный город, с единственной целью убивать невинных женщин и детей, в то время как вооруженные банды Заметене и Ульманиса, усиленные перебежчиками, последователями Ленина, по всей линии бомбардируют дома, в которых не живут солдаты; они обстреляли таким образом детский госпиталь Торенсберга, где их снаряды убили сестер милосердия и больных, они убивали и уродовали тех нескольких русских пленных, которых им удалось иметь.
Потому, когда сегодня утром моя станция перехватила телеграмму, адресованную как бы мне подполковником Дю-Паркэ, в выражениях столь ругательных и грубых и в стиле, в котором так чувствовался перевод с латышского, я отказался верить, чтобы этот офицер доблестной и благородной французской армии, которой я горд был быть братом по оружию в течение четырех лет ужасной войны, для победы которой я, четыре раза раненый, проливал свою кровь, мог быть ее автором. Я уверен, что телеграмма, текст которой я прилагаю, есть мистификация моих врагов, большевиков, посланная, чтобы вызвать с моей стороны оскорбительный для благородной Франции и ее армии ответ, коих я в течение всей моей жизни был восторженный почитатель.
Проливая с моими товарищами кровь в равнинах Восточной Пруссии, четыре года тому назад, дабы помочь нашей союзнице, в боях с врагами на берегах Марны, я не думал, что придет день, когда мне придется подвергнуться унижению оскорбительных слов со стороны французского офицера. Итак, я не хочу верить, чтобы это был подполковник Дю-Паркэ, который послал мне подобную телеграмму.
Я прошу Вас не отказать в любезности передать написанное Вашему правительству и верить в глубокое к Вам уважение преданного Вам...
Перевел Ротмистр Аничков
Копия.
65. Рапорт Бермонта-Авалова Деникину
22 октября 1919. No 771/1
Г. Митава
Главнокомандующему вооруженными силами на юге России118.
Рапорт.
4 октября сего года за No 020 мною был послан Вашему Превосходительству доклад о ходе формирования и предполагаемых действиях Западной добровольческой армии, в копии прилагаемый вновь.
Со времени составления первого доклада обстановка значительно изменилась. Установления какого-либо соглашения мирным путем с латышским правительством и получения от него необходимых гарантий по обеспечению моего тыла при выдвижении частей армии на большевистский фронт достигнуть не удалось.
Сосредоточение же в районе г[орода] Риги 5, 6, 7, 8 и 9 пех[отных] латышских полков, частей кавалерии и броневых частей стало носить угрожающий характер в отношении района, в коем происходит формирование частей Зап[адной] добр[обровольческой] армии. Демаркационная линия перестала служить обеспечением мне необходимого спокойствия вследствие перехода ее разведывательными частями латышей, результатом чего имел место ряд разновременных стычек.
Обстоятельства эти побудили меня принять меры предосторожности оборонительного характера, с каковою целью мною было решено контрнаступлением достичь линии реки Западной Двины, дабы водным рубежом прикрыть себя от дальнейших покушений со стороны латвийского правительства. Одновременно с этим я ожидал, что со стороны представителей Антанты будут приняты какие-либо меры воздействия на латышское правительство в целях устранения тех причин, кои неизбежно влекли за собою вооруженное столкновение, но к сожалению, этого не последовало. 8 сего октября части вверенной мне армии, после столкновения с передовыми частями латышских войск, стали оттеснять их до линии р[еки] Двины на фронте от Кеккау до ее устья, положив ее между собой и латышскими частями.
Во избежание дальнейшего напрасного кровопролития и в стремлении оградить г[ород] Ригу от случайных разрушений, я отдал своим войскам приказ остановить дальнейшие действия и не открывать огня на противоположный берег реки, тем более что задача предохранить себя от покушений со стороны латышей была вполне достигнута, оставалось лишь мирным путем прийти к соглашению во избежание дальнейшего напрасного кровопролития. В этом отношении мною и было сделано соответствующее обращение к латышскому правительству.
