— Во-первых, он с Островов Счастья…
Император не то чтоб не расслышал. Он все же повернулся лицом к казначею, не поверил и переспросил.
— Чего, чего? Откуда?
— Ни откуда. Этот тоже врет все! — влез в разговор, дожевывающий свое мясо Иркон. Все, что монах наплел о летающих звездах, на него никак не подействовало. Он по-прежнему болтал ногой, сидя на столе и смотрел на мир сквозь бокал вина. — Это я тебе как Хранитель Печати говорю. Нет никаких Островов Счастья. Эсхан-хе плавал два года назад, искал, искал и не нашел ничего. А я его сам снаряжал. Твоим именем, конечно… Одной солонины сорок бочек, да вина двадцать две…
Император нетерпеливо притопывая ногой посмотрел на Верлена и кивнул, словно подтверждал сказанное хранителем печати.
— Возможно, он плавал не там, где следовало бы, потому и не нашел, — возразил Верлен, — а вот этот достойный купец плавал там, где нужно и нашел нас.
— Это потому что мы есть.. — глубокомысленно сказал Иркон. — А вот такой ветчины у них не было…
Он обнюхал насиженный на кончик кинжала кусок розовой, со слезой ветчины и со счастливой улыбкой запихнул его в рот. Мгновение спустя он уже тянулся к кувшину с вином, чтоб запить съеденное.
— А Островов Счастья нет и искать их нечего.
Верлен повернулся к нему, подождал, пока тот поставит кубок на стол.
— Ну, раз мы есть, и он нас нашел, то, верно, и они тоже существуют… Это же логика.
— Логик, — презрительно сказал Иркон. Он отрезал новый кусок, понюхал, поморщился и отложил. Отыскав глазами блюдо с рыбой продолжил:
— Подумаешь «существует»… Неужели нет у Императора нет логиков получше?
Император нетерпеливо топнул ногой.
— Ну, хватит собачиться… Ни дать ни взять академические смотрители. Хорошо. А вторая причина?
О!!! Вторая причина была куда как убедительнее первой!
— Он предлагает тебе столько золота, сколько не предложит никто другой.
Все, что мог сказать, Верлен уже сказал. Тяжесть золота, что стояла за его словами, должна была сделать остальное.
Искоса он поглядывал на Императора, проверяя, правильно ли они понимают друг друга. На мгновение ему даже показалось, что он читает мысли Мовсия.
Страх монаха был страхом чужого человека. Император не чувствовал его, но видел в нем предостережение, обращенное из прошлого в будущее. Предостережение и не более того, а золото… Золото всегда оставалось золотом. Брат Черет предрекал неведомую беду, а этот безвестный купец мог дать ему то, что избавило бы его от реальных неприятностей. Издревле ведь известно — золото и лучший лекарь, и лучший воин…
Мовсий молчал так долго, что Иркон успел налить и выпить, закусить рыбкой и еще налить.
— Неужели настали времена, когда простой купец становится настолько богат… — сказал, наконец, Мовсий.
— И настолько безрассуден… — не побоялся перебить его Иркон.
— …и безрассуден, — подхватил Император, — что предлагает Императору деньги, как простолюдину?
Верлен не видел в этом ничего плохого, почаще бы так, глядишь и жизнь стала бы интереснее, но на всякий случай сказал.
— Он не предлагает, а только хочет их предложить. Твое дело осчастливить его, приняв их или нет.
— Это почти одно и тоже. Наши законники называют это «Преступное намерение», знаешь ли…За это то ли костоломная машина полагается то ли четвертование…
Иркон покачал головой, но казначей успокоил собутыльника.
— Возможно, его извинит то, что он предлагает Императору не просто деньги. Он предлагает очень много денег. Он ведь с Островов Счастья, а там сами знаете — золота, что у нас камней и грязи.
— Много? — наконец проявил заинтересованность Мовсий. — Это сколько же «много»? Это с его точки зрения много, а с моей…
Иркон вздохнул с облегчением. Слава Кархе, Император и тут остался Императором. Небо небом, а земные заботы требовали своего — деньги в казне штука далеко не лишняя.
— Он готов смотреть на это дело с твоей точки зрения. Много — это столько, сколько ты пожелаешь.
Мовсий вернулся к столу и уселся.
— Если там действительно столько золота, то тогда нам проще выведать дорогу на эти острова, — сказал практичный Иркон. — И уж тогда все будет нашим. Неужели у Императора не осталось ни одного приличного палача, чтобы узнать правду?
Верлен не стал спорить. Ведь спорить — только время терять.
— Даже если сделать так, как хочешь ты, то в любом случае купца нужно сперва позвать и расспросить. Может быть, он согласиться говорить и без палача?
Мовсий скатал из хлеба шарик и начал в задумчивости мять его пальцами.
— Ты говоришь так, словно тебе обещана доля, — обронил Император, еще не решивший то ли остаться, то ли встать и уйти. Иркон, видя, что Мовсий не уходит, налил ему из кувшина, а сам потянулся к блюду с рыбой.
— Не только обещана, — спокойно подтвердил Верлен. — Похоже, он порядочный человек и умеет вести дела…
Он вытащил из кармана горсть драгоценных камней. Камни стукнулись о деревянную крышку солонки и прокатились по столешнице к рукам Императора. Самый маленький из них был величиной с ноготь большого пальца.
— Что это? — спросил, оторвавшись от кубка Иркон. — Камни?
