«Лагерь злоумышленников» Экран подернулся мутью, зарябил, а через мгновение и вовсе стал совсем темным. Секунд десять люди стояли, ожидая перемен к лучшему, но напрасно. Сигнал из кувшина шел, вычислитель не отключал «горошину», но она больше не давала ни звука, ни изображения.
— Куда это они нас? — наконец спросил Чен.
— По-моему в кубок с каспедийским, — ответил Сергей, машинально облизнувшись.
— Употреблял?
— Приходилось… Я, помню, Хэст угощал нас с Мак Кафли таким…
Он не прочь был продолжить рассказ и дальше, но прогрессор не дал ему углубиться в воспоминания.
— Ну и чего мы добились? — перебил его Александр Алексеевич. Сергей, мысленно пребывавший еще рядом с кувшином, непонимающе поднял брови. Хвастаться, конечно, было нечем, но и горевать-то особенного смысла то же не было. Потеря горошины ничего не означала — у прогрессора был еще запас «шмелей», но что-то ответить ему было нужно.
— Определенности, — сказал егерь, так и не убрав улыбки с губ. — Мы добились самого главного. Теперь мы знаем, что добром он ничего не отдаст. Нам объявлена война!
Он умолк. Все с интересом смотрели на него. Все-таки война — это… Война!
— Ну и что дальше?
Этот вопрос интересовал всех, но задал его Чен.
— Значит, и действовать будем соответственно.
— «Соответственно» — это как? — осторожно поинтересовался Никулин. Он слегка откинул голову назад, словно обнаружив в товарище что-то новое, необычное, захотел рассмотреть его во всех деталях. — Применяем тактику «выжженной земли»? Пленных не берем?
Сергей задумался, потом его радостная улыбка превратилась в неуверенную. Он услышал в словах подвох.
— А что, нам для чего-то пленные нужны? Зачем?
— Нам не пленные нужны, а информация, — вмешался в разговор Джо. Повода для веселья он тут никакого не усматривал. — Сергей, однако, прав в одном. Добром он теперь ничего не отдаст.
Александр Алексеевич покачал головой и сказал с явным сарказмом.
— Кто бы сомневался.
Джо кивнул.
— Значит, будем наблюдать, и ждать момента…
— Ничего не надо ждать, — перебил его Сергей. Его и дальше надо прессинговать, чтоб не подумал, что колдунов можно победить.
— Да-а-а-а, — сказал Чен, мечтательно глядя в пустой и темный экран. — У них там сейчас эйфория… Первая победа над колдунами. Каспедийское кувшинами употребляют вовнутрь.
— Тем горше будет разочарование, — ухмыльнулся Сергей и подмигнул Александру Алексеевичу. — По-моему пора пускать в ход «шмелей».
Кувшин с колдунами никуда не исчез, но Мовсий каждый раз бросая взгляд на него, удивлялся, что тот еще стоит на месте. Он не удивился бы, если тот вдруг отрастил крылья или ноги и сбежал, или просто сгинул, растворился в воздухе. Перехватив Императорский взгляд, брат Черет сказал таким тоном, словно очевидную вещь растолковывал новообращенному.
— Там же изображение Кархи. Никуда они не денутся.
Мовсий вздохнул.
— Хотелось бы на это надеяться…
Снова схлестываться с невидимками Императору не хотелось.
— А по моему пусть хоть куда пропадут, — влез Иркон. Он уже выпил и закусил. — Без них как-то спокойнее.
— Эти никуда не денутся, — твердо повторил Старший Брат. — Сила Кархи удержит их внутри, чтоб они там не делали.
Император опять невольно посмотрел на кувшин.
У того, что они только что свершили, не было вкуса победы. Был только привкус чуда, но этого не хватало, чтоб душа успокоилась. Чудеса в его жизни встречались редко — победы куда чаще. Так что чудо вполне еще могло обернуться поражением.
Он никому не рассказал о том, что ему сообщил Эвин. Никто из друзей не знал, что кроме купца-колдуна Айсайдры есть еще вернувшийся из далеких краев Всезнающий и какой-то неизвестный колдун, что приходил к Маввэю.
— Эти, может, и не денутся… Другие бы не появились.
— Другие появятся, так мы с ними…
— Кушаем? — спросил голос. — Приятного аппетита…
Иркон, не договорив, дернулся, расплескивая вино.
Голос был знакомым.
Наглый колдун-невидимка каким-то чудом выбрался из кувшина и вновь объявился где-то рядом. Император вскочил, и это получилось у него более поспешно, чем хотелось.
— Ничего, ничего… Вы ешьте. Я подожду… Аппетит портить — последнее дело.
Голос шел откуда-то из окна. Император в упор уставился на монаха, потом перевел взгляд на кувшин. Он ничего не спросил, но колдун оттого и называется колдуном, что все ему и без слов понятно. Его слова сделали ответ монаха лишним.
— Да мы там и не были… — сказал голос. — Если б ты знал…
Меч вжикнул над головой Иркона. Тот присел на корточки, откатился вбок, и на четвереньках метнулся за стол. Блестящая полоса разделила комнату наверх и низ. Голос метнулся в сторону. Только что он был перед Мовсием, но через мгновение уже оказался за спиной.
— Что ж ты сразу драться-то? — удивился голос. — Я к тебе по-хорошему, а ты железом машешь?
Император не стал слушать. Безнаказанность колдуна рождала непереносимое ощущение слабости. Он не мог сделать то, что хотел. И где? В собственном дворце, где все было ему послушно, где воля его была законом!
