– Дела обстоят действительно плохо, сэр. – Капитан третьего ранга показал на металлическую палубу, все еще покрытую примерно дюймом воды, которую помпы откачивали за борт. На это потребовалось три часа. – Гребные валы номер два и три полностью разрушены. Подшипники разбиты, концы валов изогнуты и расколоты, редукторы превратились в металлолом – никто не сможет отремонтировать их. С турбинами все в порядке – силу удара приняли на себя редукторы. Гребной вал номер один в порядке. Пострадали кормовые подшипники. С этим я справлюсь. Поврежден гребной винт номер четыре, нам неизвестно, до какой степени, но мы не можем провернуть его без риска повредить подшипники вала. Перо левого руля заклинило, однако в течение часа мне удастся, наверно, справиться с этим и повернуть его вдоль оси корабля. Может быть, придется заменить его, в зависимости от состояния. Итак, у нас действует один винт. Можем развить десять, может, быть, одиннадцать узлов, а также управлять, но плохо.
– Сколько времени уйдет на ремонт?
– Несколько месяцев – сейчас могу лишь предположить, что потребуется четыре или пять месяцев, сэр. – И все это время, понимал капитан третьего ранга, ему придется находиться в доке, следить за тем, как работают ремонтные бригады, по сути дела наполовину – может быть, даже на три четверти – воссоздавая силовую установку авианосца. Он еще не успел полностью оценить ущерб, нанесенный четвертой установке. В этот момент командир потерял самообладание. Пора бы уж, пожалуй, подумал старший инженер.
– Если бы я мог поднять в воздух самолеты, я потопил бы этих ублюдков! – Однако летные операции при скорости, которую может развить авианосец на одном винте, представляли немалую опасность. К тому же это был всего лишь несчастный случай, шкипер просто поддался приступу гнева и не собирался предпринимать столь серьезные меры.
– В этом я с вами согласен, сэр, – заверил его старший инженер, тоже не воспринимая это заявление всерьез, потому что тут же добавил:
– Может быть, они проявят благородство и примут на себя расходы по ремонту. Командир согласно кивнул.
– Мы можем отправиться в путь?
– У гребного вала номер один от взрыва нарушена центровка, но действовать он может.
– Тогда готовьтесь отвечать на сигналы машинного телеграфа с мостика. Я веду эту дорогостоящую баржу обратно в Пирл-Харбор.
– Слушаюсь, сэр.
Адмирал Манкузо, вернувшись к себе в кабинет, просматривал предварительные данные по результатам учений, когда в дверях показался его писарь с текстом донесения.
– Сэр, похоже, что у двух авианосцев неприятности.
– Столкнулись, что ли? – спросил Джоунз.
– Хуже, – сказал писарь.
Командующий подводными силами Тихоокеанского флота прочитал донесение.
– Ну это прямо-таки потрясающе… – выдохнул он. Тут же зазвонил телефон. Это был защищенный от прослушивания «закрытый» канал связи с оперативным управлением флота.
– Адмирал Манкузо слушает.
– Сэр, докладывает лейтенант Коппс из центра связи флота. Мы засекли сигнал от спасательного буя подводной лодки, приблизительные координаты 31 северной и 175 восточной. Сейчас уточняем позицию. Кодовый номер принадлежит подводной лодке «Эшвилл», сэр. Это не передача голосом, всего лишь автоматический сигнал бедствия. Приступаю к операции поиска и спасения лодки. Ближайшие корабли ВМС – два авианосца, которые входят…
– Боже мой. – Американский военно-морской флот не терял подводных лодок с того дня, как погиб «Скорпион», а тогда Манкузо учился еще в средней школе. Он покачал головой. Нужно браться за дело. – Эти два авианосца, похоже, вышли из строя.
– Неужели? – Как ни странно, лейтенант Коппс еще не знал об этом.
– Вызывайте самолеты Р-3. Я берусь за работу.
– Слушаюсь, сэр.
Манкузо не требовалось смотреть на карты. В той части Тихого океана глубина достигала трех миль, и еще ни одна боевая подводная лодка не сумела выдержать погружение даже на треть такой глубины. Если произошла авария и кто-то из подводников уцелел, спасение должно прибыть к ним в течение нескольких часов. В противном случае они погибнут от холода на поверхности моря.
– Рон, только поступило донесение. По-видимому, «Эшвилл» пошел ко дну.
– Ко дну?! – Никто из подводников не хотел слышать этого слова, даже если его заменяло более мягкое выражение «потонул». – Но ведь на ней сын Френчи…
– И еще сто двадцать других матросов и офицеров.
– Я могу чем-нибудь помочь, шкипер?
– Отправляйся в центр линии раннего оповещения и начинай знакомиться с информацией.
