Однако ропот в толпе усиливался. Гото поднёс ко рту стакан и отпил глоток воды, все ещё заставляя собравшихся ждать, затем сделал руками жест, предлагая им подойти ещё ближе, хотя эта часть парка была уже до предела запружена людьми. Сколько их? — подумал Джон. Десять тысяч? Пятнадцать? Вдруг толпа стихла и воцарилось почти полное молчание. Кларк оглянулся по сторонам и сразу все понял. У тех, кто стояли по периметру толпы, на рукавах пиджаков были повязки — чёрт возьми, выругался он про себя, сегодня это знак власти. Рядовые рабочие автоматически повинуются тем, кто одеты и ведут себя подобно начальникам. Может быть, был подан и другой сигнал, но тогда Кларк не заметил его.
Гото заговорил негромким голосом, и толпа замолкла совсем. Головы слушателей склонились вперёд в инстинктивной попытке разобрать слова.
Жаль, что у нас не было времени как следует овладеть языком, одновременно подумали оба сотрудника ЦРУ. Кларк заметил, что Динг не теряет времени, меняет объективы и делает снимок за снимком, обращая особое внимание на лица рабочих в толпе.
— Возбуждение нарастает, — тихо произнёс по-русски Чавез, глядя на лица японцев.
Кларк видел, как менялось поведение толпы по мере того, как Гото продолжал говорить. Он схватывал отдельные слова, иногда одну-две фразы, главным образом не имеющие никакого смысла, но представляющие собой риторические приёмы, к которым любят прибегать политические деятели, чтобы выразить уважение к аудитории и готовность выполнить все пожелания масс. Внезапный рёв одобрения, вырвавшийся у толпы, застал его врасплох. Слушателям пришлось толкать друг друга локтями, чтобы аплодировать. Он посмотрел на Гото. Бесполезно, слишком далеко. Кларк сунул руку в наплечную сумку Динга, достал запасную камеру, присоединил к ней длиннофокусный объектив и направил на оратора, пытаясь что-либо прочитать по выражению его лица, пока он благосклонно принимал одобрение народа и ждал окончания аплодисментов, чтобы продолжить речь. Как умело манипулирует чувствами толпы, а? Кларк видел, что Гото пытается скрыть свои эмоции, но, хотя политические деятели обладают, как правило, незаурядным актёрским мастерством, они испытывают влияние аудитории в ещё большей степени, чем артисты, выступающие перед камерами, зарабатывая себе этим на жизнь. Руки Гото начали двигаться более выразительно, а голос стал громче.
Здесь собралось всего десять или пятнадцать тысяч человек. Значит, это пробное выступление, верно? Гото экспериментирует. Ещё никогда Кларк не чувствовал себя таким чужим, как в этой толпе. Почти во всех странах мира никто не обратил бы внимания на черты его лица или, взглянув, тут же забыл бы о нём. В Иране, в Советском Союзе, в Берлине — повсюду он был бы самым обычным человеком, одним из многих. Но не здесь и не сейчас. Ещё хуже было то, что он не понимал до конца происходящего, и это его, беспокоило. Голос Гото звучал ещё громче. Впервые он ударил кулаком по трибуне, и толпа ответила ему дружным рёвом. Гото говорил теперь заметно быстрее. Толпа теснее сгрудилась ближе к трибуне, и Кларк увидел, что глаза оратора заметили это и в них отразилось удовлетворение. Теперь Гото не улыбался, но его взгляд обегал море обращённых к нему лиц, то слева, то справа, иногда останавливаясь на каком-то одном лице, оценивая его чувства, перебегая на другое, чтобы убедиться, что и это лицо выражает то же самое. Сейчас в его голосе звучала уверенность. Они были у него в руках, каждый из них. Меняя тембр и громкость голоса, Гото видел, как меняется частота их дыхания, как расширяются их глаза. Кларк опустил камеру, чтобы окинуть взглядом толпу, и заметил общие движения, почувствовал реакцию на голос оратора.
Он играет с ними.
Джон снова поднял камеру и направил её, словно прицел винтовки. На этот раз он сосредоточил внимание на надзирателях, которые стояли по периметру толпы в выделявших их костюмах. Теперь они меньше следили за собравшимися, явно увлечённые речью Гото. И снова Кларк выругался, проклиная своё незнание японского, не отдавая себе отчёта в том, что увиденное им гораздо важнее, чем ему кажется. Ещё один взрыв эмоций в толпе. На этот раз это не просто рёв — нет, на лицах демонстрантов отразился гнев, они словно осветились яростью. Теперь Гото полностью овладел толпой, держал её в своей власти, веД за собой, куда ему хотелось.
Джон коснулся плеча Динга.
— Пошли отсюда.
— Почему?
— Здесь становится опасно, — ответил Кларк. На его лице застыло странное выражение.
—
— Оглянись и посмотри на полицейских, — коротко бросил Джон.
