Это была самая красивая девчонка на свете! Длиннющие черные косы, сказочные зеленые-презеленые глаза. И вся такая тонкая – черные джинсы, майка и балетки, казалось, на ней нарисованы… В общем, вы ведь уже поняли, да? Я влюбился в незнакомку с первого взгляда. И сразу заметил: она необыкновенная. Настолько, что, может, и не человек даже. А кошка. Или мне все-таки показалось? Я последовал за загадочной девчонкой… а оказался в плену у ведьмы. И это стало еще не самой большой моей неприятностью!
Животные не спят. Они во тьме ночной
Стоят над миром каменной стеной.
Я повернул ключ в скважине, прижимая локтем свой секретный сверток, и вдруг почувствовал, что за спиной кто-то стоит.
В жар так и бросило: а вдруг мама или папа вернулись? И сейчас спросят: «Что это ты несешь?»
И я представил, что с ними будет, если они увидят, что там, в свертке!
Но обошлось. Это оказался сосед из квартиры напротив.
– Здрасьте, Ликандр Андронович, – сказал я, как всегда запнувшись на этом несусветном имени.
Вытащил ключ, сунул в карман, быстренько начал спускаться – и чуть со ступенек не упал.
Что? Что такое?!
Обернулся, уставился на него, поморгал…
– Ну, Антон, похоже, у тебя зрение улучшилось, – усмехнулся сосед. – Поздравляю!
А я все стоял и смотрел на него как дурак. Смотрел – и вспоминал свои линзы, которые остались лежать в контейнере на тумбочке около моего дивана.
Я забыл надеть линзы. И все-таки увидел его, соседа! Причем увидел сразу!
Штука в том, что у меня зрение – минус восемь. Близорукий я до ужаса! Вдобавок эта близорукость какая-то дебильная: я сначала вижу все как бы не в фокусе, и нужно пару секунд, чтобы предмет или человек стали выглядеть четко.
Это очень редкое заболевание глаз. Оно называется миопия вагум – расплывчатая близорукость.
Конечно мне выписаны очки… но они уродские, как не знаю что, с толстенными стеклами. При виде людей в таких «окулярах» хочешь не хочешь, а ляпнешь что-нибудь вроде: «У кого четыре глаза, тот похож на водолаза!» или «Микроскоп ходячий!».
Я сразу отказался эти очкасы носить: стоило только представить, как выхожу во двор и слышу от Сашки с Пашкой или от Вали с Людой: «Тунец четырехглазый!» или «Тунец под микроскопом!»… Нет, это не для моих слабых нервов!
Так говорит моя мама, когда ее что-то раздражает или она хочет избежать стрессов.
Я тоже хотел избежать стрессов во дворе. У меня их и так хватало!
И все из-за моих друзей детства…
С Сашкой и Пашкой в младенческие годы мы играли в одной песочнице и катались на одних качелях, ну а девчонки, Валя и Люда, немного позже в наш дом переехали. Сначала все было нормально – честно, мы даже на дни рождения друг к дружке ходили! Потом… Ну, потом мы подросли и нас записали в разные школы.
Всех ребят – в нормальную, которая рядом с нашим домом, а меня родители внедрили – не без труда! – в школу платную, с углубленным изучением французского.
И все. И дружба врозь…
Меня во дворе сразу стали звать Дохлым Тунцом.
Дохлым – потому что я тощий. Тунцом… потому что я болтун.
И хвастун!
Сразу, чуть ли не после первого урока, захотел похвастаться во дворе, какие я французские слова уже выучил. Ну и огреб на всю жизнь!
Понимаете, в нашем кассе на стенке висели изображения всяких животных, рыб и птиц с названиями по-русски и по-французски. Была там нарисована большая такая серебристая рыба. И подпись:
Это слово – thon – читается как «тон». Вместе с артиклем «ан» (французы, как и англичане, без артиклей жить не могут!) произносится «ан тон».
В общем, практически мое имя. Меня ведь зовут Антон.
