– Тяжелый бой, друг мой, – сказал Уриэль.
Пазаний усмехнулся: – Бывало и круче. Помнишь, как мы вломились в крепость Хонсу?
– Хотел бы я этого не помнить...
– Эх, прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз держал меч в руках, – признался Пазаний. Знаю, это была моя вина, но какое же это прекрасное чувство. Каждый день, который я провел в покаянии, понимая, что пропускаю битву на Павонисе, был пыткой.
– Уверен, что так и было. И нет лучшего способа положить конец этому покаянию, чем убийство предателей.
– А, ты про этих парней? Они далеко не из первого поколения, – отмахнулся Пазаний, пнув к ногам Уриэля изувеченный труп воина, которого тот не помнил, как убил. – Они создавались по нисходящей. Копии копий, которые тоже были скопированы. Если постоянно разбавлять кровь Астартес на протяжении тысячелетий, она становится жидкой и слабой.
Уриэль хотел сказать, что Пазаний заблуждался, что мёртвым было всё равно, кто отнял их жизни: подлинные Астартес или всего лишь жалкие копии. Он отвёл взгляд, наблюдая, как огромный корпус бижайшей торпеды наконец-то сдался под сокрушительным артиллерийским обстрелом. Искры и пылающие обломки озаряли стены пещеры ярким оранжевым светом, от каждого падающего куска столбом валил чадящий дым.
Он глубоко вздохнул, зная, насколько близки они были к провалу в этой битве, и тут внезапная мысль заставила его кожу стать липкой от пота. Он стал оглядывать изрезанные боевые линии, где появились туннельные машины, и прижал руку к уху.
– Магос Локард, подтвердите, сколько подземных целей Вы отследили, – потребовал он.
Вокс-бусина в его ухе шипела, пока Магос Локард не ответил.
– Сейсмические авгуры обнаружили пять следов, капитан Вентрис, – сообщил Локард. Уриэль отключил вокс-связь.
– Пазаний, за мной!
Он рванул по направлению к Кастра Меридем, где громада Лекс Тредецим скрывалась на клочке мёртвой земли.
– Куда мы идём? – спросил Пазаний.
– Пять треков! – воскликнул Уриэль. – Локард обнаружил приближение пяти буровых торпед!
– И?
– Я насчитал подбитыми здесь лишь четыре, – ответил Уриэль. – Так где же, во имя Гиллимана, пятая?
Аэтон Шаан прыгнул к дальней стене Чёрной Базилики, выбрав магнитные гранаты из дозатора на верхних поверхностях его латных перчаток.
Он оттолкнулся от стены и сделал сальто над головами трёх вооруженных стражей, когда их зазубренные плети хлестнули в его сторону. Шаан приземлился позади них, вонзая когти в спину первому, и мощным пинком переломил позвоночник второму.
Тулвар метнулся к нему, намереваясь снести голову, когда отродья-стражники окружили его. Он отклонился в сторону и атаковал в ответ, изящным обратным ударом сломав лезвие, обломки которого вонзились в лицевой аугмиттер воина. Постоянный крик мгновенно стих. Шаан нагнулся, скользнув под мелькавшими лезвиями, и с хрустом сломанных костей пробил молниевыми когтями пах одному из стражей.
Вражеские воины пали, и он выпустил ещё несколько намагниченных гранат из своей перчатки.
Раздался щелчок кнута, и правая рука Шаана дернулась назад, а сам он едва не потерял равновесие. Один из закованных в чёрную броню воинов занёс клинок, но Шаан подставил плечо, и лезвие раскололось о наплечник. Другой кнут обвился вокруг левой руки, заставив капитана Гвардии Ворона широко раскинуть конечности. Он попытался стряхнуть захваты с запястий, но те врезались слишком глубоко.
Внезапный электрический разряд ударил по рукам Шаана, перегрузив нервную систему. От боли Гвардеец Ворона стиснул зубы и упал на одно колено. Двое стражников бросились к нему, их лица-аугмиттеры разразились неразборчивыми воплями ненависти. Шаана обхватили сильные руки одного из рабов с неестественно распухшей мускулатурой, но прежде чем захват сомкнулся, космодесантник изо всех сил прыгнул вверх и протаранил шлемом челюсть нападавшему. Голова кибернетического раба запрокинулась с характерным хрустом, и он повалился навзничь со сломанной шеей.
Шаан высвободился из ослабевшей хватки и нырнул в сторону, когда к нему снова стали приближаться стражники и рабы. Он бросил гранаты вглубь стеллажей с боеприпасами и, прыгая с ящика на ящик, направился к дальнему концу камеры, где из железной стены вырастало раздутое, кричащее лицо.
Оно издавало пронзительные бинарные трели, но нельзя было с уверенностью сказать, угроза это или же вопль страха. Удар кнута раздался совсем рядом, и Шаан едва сдержал крик, когда плеть с шипением пробила доспех и вонзилась в его бледную плоть.
Шаан, аккуратно перекатившись, приземлился на железный постамент перед огромным лицом в стене. Медузоголовые надзиратели сплотились вокруг него, а их руки превратились в клинки. Они наносили ему удары с молниеносной скоростью. Они были быстры, но Шаан был быстрее, и на каждый выпад отвечал мощным ударом. Один за другим он вырубал их, пробираясь сквозь врагов с мастерством, известным только тем, кто обучался в Вороньем Шпиле.
