– Да в эту пору что угодно может случиться, разве тут предугадаешь… – Оправдание было слабое. Он не имел права на ошибку и знал это.
– Пони промок насквозь!
– Ты его высушил?
– Растер дерюгой и накормил горячим овсом.
Билли одобрительно кивнул.
– Как думаешь, он простудится, Билли?
– Маленький дождик никому не повредит, – заверил он Джоди.
Тут в разговор вмешался отец.
– Лошадь – это тебе не болонка какая-нибудь, ясно? – выговорил он сыну. Карл не терпел больных и слабых, а ко всем немощным питал острое презрение.
Мама Джоди поставила на стол блюдо с жареным мясом, отварной картошкой и тыквенное пюре. От еды валил пар. Все сели к столу, и за едой Карл продолжал ворчать по поводу телячьих нежностей.
Билли Баку было очень совестно.
– Ты его закутал? – спросил он.
– Нет, попоны не нашлось. Я набросил ему на спину мешковину.
– После ужина сходим и накроем его получше.
После этого Билли полегчало. Когда отец Джоди сел у камина, а мать стала мыть посуду, он нашел фонарь, и они с Джоди пошли к конюшне, меся ногами грязь. В конюшне было темно, тепло и сладко пахло сеном. Лошади все еще доедали ужин.
– Ну-ка, держи фонарь! – приказал Билли, а сам принялся щупать ноги и бока Габилана. Он прижался щекой к его серой морде, приподнял веки и осмотрел глаза, сунул пальцы в уши, пощупал десны.
– Вид у него неважнецкий, – сказал Билли. – Дай-ка я его разотру.
Билли нашел мешок и принялся изо всех сил растирать Габилану ноги, грудь и холку. Пони терпеливо сносил растирания. Наконец Билли принес из упряжной большую ватную попону, набросил ее на спину пони и перевязал на груди бечевкой.
– Ну все, к утру будет как огурчик, – сказал Билли.
Когда Джоди наконец-то вернулся в дом, мать встала ему навстречу.
– Тебе давно пора быть в постели. – Она взяла его за подбородок и убрала с глаз спутанные волосы. – Не волнуйся насчет пони. С ним все будет хорошо. Лучшего ветеринара, чем Билли, во всей долине не сыскать.
Джоди и не знал раньше, что она понимает его чувства. Он мягко отстранился, встал на колени у камина и стоял там, пока не начало жечь живот. Прожарившись как следует, он пошел спать, но долго не мог уснуть, а потом проснулся среди ночи. В комнате было темно, однако воздух за окном будто бы уже посерел, как бывает перед самым рассветом. Джоди встал, нашел комбинезон и стал его натягивать, когда часы в гостиной пробили два ночи. Он отложил одежду и снова лег спать, а когда открыл глаза, солнце уже вовсю светило. Впервые в жизни он не услышал звона треугольника и проспал завтрак. Джоди вскочил, кое-как оделся и побежал вниз, на ходу застегивая рубашку. Мать молча подняла на него голову и вернулась к работе. Взгляд у нее был задумчивый и ласковый. Иногда на губах появлялась едва заметная улыбка, но взгляд при этом не менялся.
Джоди побежал к конюшне. На полпути туда он услышал звук, который боялся услышать: хриплый лошадиный кашель. Джоди припустил со всех ног, распахнул дверь конюшни и увидел в стойле Билли Бака. Своими сильными ручищами он растирал Габилану ноги. Завидев Джоди, он поднял голову и весело улыбнулся:
– Ерунда, обычная простуда! Мы его вмиг вылечим.
Джоди заглянул пони в глаза. Они были наполовину прикрыты, веки сухие и опухшие. В уголках глаз запекся гной. Уши Габилана поникли, голова безвольно висела. Джоди протянул к нему руку, но пони этого даже не заметил. Он снова надсадно закашлял, а из ноздрей вытекла тонкая прозрачная струйка.
Джоди поднял глаза на Билли:
– Он ужасно болен!
– Немного простудился, говорю же, – возразил тот. – Ну все, ступай – завтракать и в школу. Я за ним присмотрю.
– А вдруг ты что-нибудь натворишь… бросишь его?
– Нет, не брошу! Ни на шаг от него не отойду, обещаю. Завтра воскресенье, весь день будешь с ним сидеть. – Билли опять сплоховал и очень тревожился из-за этого. Пони надо было вылечить как можно скорее.
Джоди поплелся в дом и равнодушно сел за стол. Яйца и бекон уже остыли и покрылись коркой жира, но он этого не заметил: съел столько, сколько обычно, и даже не стал просить у мамы позволения не идти в школу. Она взяла у сына пустую тарелку и погладила его по голове.
– Билли позаботится о пони, не переживай, – заверила она его.
Весь день Джоди бродил по школе как неприкаянный, отвечать на уроках не мог, читать тоже. Даже не смог признаться друзьям, что его пони заболел – испугался, что от этого он разболеется еще сильнее. Когда уроки наконец-то закончились, Джоди с замиранием сердца отправился домой. Остальные мальчишки убежали вперед, а он едва передвигал ногами, жалея, что нельзя идти так всю жизнь и никуда не приходить.
