Джоди бросился вниз. Мокрая трава заглушала его шаги, а заросли скрывали с головой. Когда он прибыл на место, все уже было кончено. Гриф сел на голову Габилана и клюнул глаз… С клюва капнула густая темная жидкость. Джоди кошкой метнулся в круг. Черная стая взмыла в воздух, но тот, первый, что сидел на голове пони, не успел подняться. Когда он попытался взлететь, Джоди подбежал, схватил его за кончик крыла и дернул вниз. Размером птица была почти с него. Свободное крыло ударило его по лицу, точно дубинка, но Джоди не разнял пальцев. Острые когти впились в ногу, крылья молотили по голове, однако свободной рукой, ничего не видя, Джоди сумел нащупал шею обезумевшей птицы. Красные глаза смотрели ему в лицо – спокойные, бесстрашные и свирепые; лысая голова вертелась из стороны в сторону. Вдруг гриф открыл клюв и изрыгнул струю переваренной падали. Джоди согнул ногу в колене и всем телом навалился на огромную птицу. Одной рукой он прижал ее к земле, а второй нащупал кусок белого кварца. Первым же ударом он своротил птице клюв – из кожистых уголков рта брызнула черная кровь. Джоди ударил снова и промахнулся. Красные глаза по-прежнему смотрели на него – равнодушные, бесстрашные, отстраненные. Он бил и бил, пока гриф не затих на земле, а его голова не превратилась в кровавое месиво. Джоди все еще молотил мертвую птицу, когда Билли Бак схватил его и крепко-крепко обнял, чтобы унять дрожь.
Карл Тифлин взял свою красную бандану и вытер кровь с лица сына. Джоди обмяк и затих. Отец носком ботинка отпихнул грифа в сторону.
– Джоди, – сказал он, – это ведь не гриф убил твоего пони. Разве ты не знаешь?
– Знаю, – устало проронил Джоди.
Билли Бак внезапно разозлился. Он поднял мальчика на руки и понес домой, но напоследок обернулся и гневно крикнул хозяину:
– Все он знает! Господи помилуй, ты что, совсем ничего не понимаешь?!
В звенящем зное летнего дня мальчик Джоди вяло оглядывал ферму в поисках какого-нибудь занятия. На конюшне он уже был и долго швырял камни в ласточкины гнезда под свесами крыши, пока все до единого земляные домики не разлетелись вдребезги, просыпав на землю солому и перья. Потом он зарядил мышеловку залежалым сыром и поставил ее там, где Катыш – славный большой пес – непременно ее заметит и прищемит себе нос. Но не внезапно пробудившаяся жестокость двигала Джоди, а обыкновенная летняя скука. Глупый Катыш и впрямь сунул морду в мышеловку: пронзительно взвизгнув от боли, он захромал прочь. Из ноздрей выступили капельки крови. Куда бы Катышу ни попало, он всегда хромал – такая уж у него была привычка. В детстве он угодил в капкан для койотов и после этого хромал, даже когда его просто журили.
Заслышав визг Катыша, из окна выглянула мать Джоди и крикнула:
– Джоди! Перестань мучить собаку и займись делом!
Тогда он совсем обозлился и швырнул в пса камнем, а потом взял рогатку и пошел в заросли полыни, чтобы подстрелить какую-нибудь птицу. Рогатка была отличная, с покупным резиновым жгутом, но сколько Джоди ни стрелял по птицам, попасть еще ни разу не получалось. Он шел по огороду, пиная босыми ногами комья земли, и вдруг увидел идеальный камешек для стрельбы: округлый, чуть приплюснутый и довольно увесистый. Джоди поместил его в кожаное седло рогатки и зашагал дальше. Глаза у него были прищурены, подвижный рот дергался – впервые за день Джоди был сосредоточен. В тени полынных кустов без устали трудились птички: они что-то искали, шурша палой листвой, беспокойно перелетали на новое место и снова принимались шуршать. Джоди оттянул резинку и стал осторожно подкрадываться. Тут один маленький дрозд замер, посмотрел на него и приготовился было взлететь. Джоди бочком приближался к нему, медленно переставляя одну ногу за другой. Когда до дрозда оставалось двадцать футов, он осторожно поднял рогатку и прицелился. Камень со свистом прорезал воздух; дрозд встрепенулся и налетел прямо на него. В следующий миг птица с разбитой головой упала наземь. Джоди подбежал и взял ее в руки.
– Попалась! – сказал он.
Мертвая птичка казалась гораздо меньше живой. В животе у Джоди неприятно кольнуло. Он достал карманный ножик и отрезал дрозду голову, потом выпотрошил его, оторвал крылья и наконец выбросил все в кусты. Ему было ничуть не жаль птицы, но он знал, что скажут взрослые о его поступке, и ему заранее стало стыдно. Джоди решил забыть все случившееся как можно скорее и никогда никому не рассказывать.
