— Спать, конечно, завтра предстоит непростой день! — Да и сегодня день был длинный, я впервые пропускаю посещение своей медкапсулы. Легкое беспокойство гложет меня. Я откидываюсь обратно на кровать, Асока накрывает нас пончо, словно одеялом. Одёял вуки не держат, зачем им, они сами себе одеяла.
— Думаю, мне он не понравиться, — тихо шепчет Асока.
— Почему? — уже темнеет, это уходит за горизонт одна из больших жёлтых местных лун. Зрачки Асоки в темноте слегка светятся, рисунок на монтрелах тоже немного флюоресцирует, словно бы отражённым светом.
— Знаешь Эни, всё закончится кровью… — очень грустно отвечает Тано, а затем отворачивается, закопав свой нос обратно в ткань.
— Давай спать… — негромко отвечаю я. Но мой голос звучит в тишине ночи, громовым раскатом. Никогда не думал, что ночь в джунглях может оказаться такой тихой. Моя первая ночь на другой планете. Захватывающе? Да не очень.
— Не прогоняй меня, там холодно… — в её голосе едва слышимая надежда. Хорошо, что в мою левую руку встроен реактор. Можно не экономить на отоплении.
— Спи уже, утро вечера мудрёнее.
Я не чувствую своего дыхания, я плыву, комната с полукруглыми стенами, красная колонна. Опять тот злосчастный зал. Знакомый, здесь происходило моё избиение, здесь император учит меня.
— С возвращением в Ад… — противный писклявый голос разносится по помещению. Хотя, нет, он звучит словно в моей черепушке. Медленно, по центру комнаты проявляется силуэт, лицо человека искажено безумной гримасой, чёрные волосы, тонкие, аристократические черты лица, почти полное отсутствие подбородка, маленькие, близко посаженные карие глаза.
— Я надеялся, что ты останешься в нём… — мой голос звучит баритоном, раздается тихое шипящие дыхание, мою голову прикрывает шлем.
— Мы отправимся вместе, вместе… — воет человек напротив, наклоняя голову и растягивая рот в безумной улыбке.
— Знаю… — я прикрываю глаза, но продолжаю видеть это ухмыляющееся лицо, во сне невозможно закрыть веки.
— Готов к своему уроку? — издевается сволочь.
— Да, — мне ничего не остается, как согласиться.
Он протягивает руку, я беру его за ладонь. Ладонь гладкая и холодная, словно каменная, несколько мгновение мы стоит так, затем, эта тварь выпускает мои пальцы.
— Выбор, выбор, выбор… ты всё ещё не готов сделать выбор, но скоро тебе придется его сделать, — мой собеседник гримасничает, словно умалишённый. Хотя почему словно, оно и так безумно.
— Знаю, и мне это не нравится, — коротко отвечаю я.
— Того, что вы люди называете совестью, нет. Есть только целесообразность. Ты засоряешь свою голову ненужными моральными проблемами, — голова моего собеседника делает полный оборот, несколько мгновений я вижу его макушку.
— Другого выхода нет?! — полу утвердительно отвечаю я, мне необходимо быть спокойным.
— А как ты думаешь? Тебе известны мерила твоей ответственности. — убеждает меня моё альтер эго.
— У меня есть выбор? — уточняю я свой вопрос. Иногда,
— Выбора нет никогда, есть только решение, которое ты примешь, и то, что ты сделаешь или не сделаешь, — отвечает мой призрачный собеседник, всё так же безумно хохоча и ухмыляясь. Его фигура истаивает, и вновь проявляется.
— Ты не можешь ответить поконкретней? — пытаюсь уточнить я.
— Нет, я всего лишь материальное воплощение твоего бессознательного, ты же знаешь, у меня нет ответов, — лицо моего альтер эго становится безумной полумаской.
— Чёртов Император, — резюмирую я. Вот и чему
— А какой смысл винить императора? — вновь беззвучно хохочет мой полупрозрачный собеседник.
— Ты не думал, что этот мир — просто иллюзия, голограмма, и когда ты умрёшь, всё вернётся на круги своя… — лицо незнакомца вспыхивает, начиная гореть, в нос невыносимо бьет запах горящей плоти, и эта плоть течёт, словно воск, открывая череп. — Может быть мы — просто галлюцинация воспалённого сознания! Ты сейчас в больнице, поэтому следует придерживаться морали в собственном бреду?
— Заткнись! — мои руки горят огнём, каждый раз, каждый раз всё заканчивается одним и тем же! Я не чувствую боли, пока моё тело медленно обгорает. Вот с пальцев слезла плоть, открывая железные части протеза. Раньше такого не было, раньше это были кости, моё безумие прогрессирует?
— Отбрось мораль, отбрось сомнения, почему ты боишься близости с Асокой? — переключает тему эта огненная тварь, и хотя в черепе язык уже провалился куда-то в грудную клетку, я всё ещё чувствую запах и слышу его голос. Запах гари, тошнотворно сладкий…
— Ты там, гниёшь заживо! Гниёшь ЗАЖИВО! — взвивается голос.
— Замолчи!
— Заживо, слышишь!? там от тебя уже осталась только жалкая горстка плоти, а мать, знаешь, что там происходит с твоей матерью? Думаешь, она переживёт потерю любимого сына? Первенца? А отец, почему ты не думаешь о них… ДА ты поддонок! Ты моральный урод! Признай это, признай! Что если бы не страх от близости с одарённой, ты давно бы поддался своей животной похоти, ублюдок! — кричит оно безумным голосом, визжит и улюлюкает.
