Из зеркала на меня смотрел серьёзный молодой человек, - рослый, гибкий... правильные и чёткие черты высокоскулого лица... гладкая золотистая кожа... четкий изгиб губ... большие, длинные глаза, тёмно-синие, опушенные густыми ресницами... лохматая грива густых рыжеватых волос, падающих на плечи... крепкие, мускулистые руки... он был хорошо сложен, строен, и даже по-взрослому красив. На его лице застыло растерянное выражение. Но это был я!!!
Я узнавал и не узнавал себя, и это ничуть меня не удивляло. Наконец, оторвав взгляд от стекла (толщиной сантиметра в три, что окончательно укрепило мои подозрения относительно тюремной камеры), я вновь осмотрел комнату. На спинке кресла лежала одежда, - нечто вроде туники сложного покроя, из плотной зеленой ткани, с продетым в петли ремешком. И больше - ничего. Ни обуви, ни белья. Но выбора не было - или одевайся, как хотят хозяева, или ходи голый.
Одевшись, я вновь подошел к зеркалу. Туника не доходила мне даже до колен, но была удобной, и я-здешний выглядел в ней совсем неплохо, - если не смотреть на голые ноги. И что-то во мне сказало, что здесь над этой одеждой никто не будет смеяться.
9.
Я просто вспомнил это, - без страха, без удивления. А кстати, кто я? Айскин Элари. Раньше меня звали по-другому, но вот как? Я не мог вспомнить. Как я сюда попал? Я вспомнил, но что было ДО больницы?..
Я вспомнил на удивление красивый город-сад, сплошное море огромных деревьев, и в нём - ещё большие здания-острова, белоснежные, окрашенные багрянцем заката, - этажей по двадцать или по тридцать. Они, как утесы, высились над зеленью и над водой каналов. Я никогда не видел Тар-Ратты, но я её помнил!
От бешеного вихря двойных воспоминаний у меня закружилась голова, и я сел на пол, пытаясь собраться с мыслями. Это было... часть моей памяти заменили разрозненные воспоминания совершенно другого человека (юноши, чье тело, - я это чувствовал, - я занял). Я не сошел с ума лишь потому, что моё сознание осталось прежним, и я мог четко отделить свои воспоминания от чужих. Я помнил, какие переживал, а какие - нет. Но всё же, я изменился. Прежде всего, я стал старше - лет на десять. И...
Я сжал голову руками. Мне не хотелось думать, вспоминать эту чужую жизнь. Хотелось только одного - добраться до постели, и спать, спать, спать... Так я и поступил.
10.
Скорей всего, я просто задремал, - меня разбудил лязг открытой двери. В проеме стоял смуглый юноша в тунике похожего покроя, но белой, с золотой отделкой, как и я, босой. Он тоже был мне наполовину знаком, - рослый, сильный, с крепкими руками и сумрачным лицом, твердым и правильным, - красивым и грозным лицом воина.
- Кто ты? - спросил юноша - и, к своему удивлению, я его понял.
11.
Я лишь сейчас осознал, что говорю теперь совсем на другом языке. Слова, построение фраз, - всё было другим. Но этому я уже не удивился.
- Элари. Айскин Элари.
- В какой мере? - взгляд юноши потемнел, стал острым. Но у парня было что-то неладное с глазами, что-то такое страшное, что я не сразу решился посмотреть. Наконец, я понял. Зрачки. Они были узкие, и... и овальные, - две узких вертикальных щели, какими никогда не бывают человеческие зрачки. Вроде бы ничего страшного в этом не было, - но эти глаза с серо-стальной радужкой казались чужими на смуглом человеческом лице. Они тоже были живыми, - но иначе, и меня вдруг охватил чудовищный ужас. Мне показалось, что внутри, под чистой кожей, прячется чудовищная хищная тварь, притворяясь сильным живым юношей, - и смотрит, смотрит неотрывно...
Я зажмурился и помотал головой, прогоняя наваждение. Пусть это были глаза скорее кошки, чем человека, они смотрели на меня с дружелюбным любопытством. Этого хватило.
- Я не знаю. Во мне его память... частично.
Юноша опустил взгляд. Я был готов поклясться, что он с трудом сдерживает слезы. Но он быстро справился.
- Так и должно было быть. Он спас твою жизнь ценой своей. Нет, не так. Его жизнь - теперь твоя жизнь. Понимаешь?
- Нет.
- Хорошо. Я расскажу. - В голосе юноши уже не было горечи, - только бесконечное терпение. - Садись.
Он прикрыл дверь, и сам сел на поручень кресла. Я присел на край стола. Наши глаза встретились.
- Я Атхей Суру, - представился юноша. - Лучший друг Элари... был. А кто ты?
- Элари. Я не помню, как меня звали раньше.
- Пусть так, - Суру опустил взгляд.
- Что с Петром? - спросил я.
- Он мёртв, - сразу поняв, о ком идет речь, ответил Суру. - Ты тоже был мертв... но тебя мы ещё могли спасти - хотя бы частично. Твоё тело было безнадежно разрушено... но мозг ещё цел. А у... Пит... Петра - нет.
- Я не понимаю.
