Долгая дорога к дому полностью

Он на мгновение завис, словно приветствуя его, а затем нырнул внутрь и исчез, не оставив ничего, кроме мгновенной вспышки. Через минуту эллипс начал сжиматься, обретая нестерпимо четкие очертания и одновременно окутываясь ореолом стремительно разгоравшегося света. Когда он засиял, словно солнце, свет иглой протянулся к одной из бесчисленных звезд, и, неистово завихрившись, погас, оставив лишь сумрачную пустоту.

Я никогда не говорил об этом, но Космос заселен, прежде всего, такими же существами, как мы, - не просто человекообразными, а похожими на нас, как две капли воды.

Половина обитаемых планет, - это та же Земля, чуть побольше или чуть поменьше, с более холодным или более жарким климатом, - но разве это различие? А их обитатели... Люди - ибо, в сущности, это люди, - так похожи на нас, что различия лишь подчеркивают сходство. Почему я не рассказывал о них? Что же тут странного? Подумайте. Смотришь на звезды. Вспоминаются разные происшествия, разные картины встают передо мной, но охотней всего я возвращаюсь к необычным. Может, они страшны, или противоестественны, или кошмарны, может, даже смешны, - и именно потому безвредны. Но смотреть на звезды, друзья мои, и сознавать, что многие из этих крохотных голубых искорок, - если ступить на них ногой, - оказываются царствами безобразия, печали, невежества, всяческого разорения, что там тоже полно развалин, грязных дворов, сточных канав, мусорных куч, заброшенных кладбищ... Разве рассказы человека, исколесившего Галактику, должны напоминать сетования лотошника, слонявшегося по захолустным городишкам? Кто захочет его слушать? И кто ему поверит, - в наше-то время? Нет, я не буду молчать. Вы ощутили бы себя обманутыми. Я расскажу, что было дальше.

Станислав Лем. Из воспоминаний Ийона Тихого.

1.

...Постепенно я сообразил, что лежу, прижавшись щекой к мокрой земле. Голова раскалывалась от боли, меня тошнило. Я смог лишь приподняться на четвереньки, - и меня тут же вырвало с такой силой, что я чуть не задохнулся. Потом, когда спазмы прекратились, мне стало легче. Я смог встать на колени, хотя мышцы были как ватные, и даже дышать было тяжело. Делать это приходилось осознанно, и я пришел в себя именно потому, что начал задыхаться. В глазах всё плыло, я не мог ничего рассмотреть. Вдруг дикая боль пронзила сердце, - меня словно ударили ножом. Я осел, сжался в комок, пережидая её.

Не знаю, сколько это длилось. Возможно, я потом уснул, потому что помню, как проснулся. Меня разбудил резкий кашель Петра. Моё тело закоченело от холода, и я с трудом сел на верхушке голого земляного бугра, у основания которого лежал Петр. Он медленно ворочался, пытаясь приподняться, и всё время кашлял. Наконец, ему тоже удалось сесть, и наши глаза встретились.

- Где мы? Что это было? - незнакомым, хриплым голосом спросил он.

- Не знаю.

- Посмотри.

Я осмотрелся. Равнина вокруг нас не слишком изменилась. На ней лишь появились темные купы деревьев, в полумраке казавшихся холмами. Далеко на востоке (восток всегда там, где встает солнце) виднелись настоящие холмы. Все признаки цивилизации, - здания, фермы моста, темневший далеко слева корпус ТЭЦ с рядом дымящих труб, - всё это исчезло. Изменилась даже заря - она как будто стала дальше и тусклее. Венера тоже стала тусклее... потом я заметил ниже, на фоне зари, вторую звезду, - незнакомую и желтоватую. От моих ног тянулась длинная тень. Свет походил на лунный, только был синим. Я поднял голову и обернулся.

На западе за деревья заходил огромный сине-белый пятнистый диск, - раз в восемь больше земной луны.

2.