Уголки губ Дейенерис дрогнули в улыбке, а щёки едва заметно покрылись румянцем. Впрочем, разглядеть этого в полумраке комнаты, освещаемой лишь свечами, едва ли было возможно. Девушка медленно распахнула глаза, устремляя свой взгляд на Джона, и с досадой осознавая, что сейчас он не смотрит на неё в ответ.
– Надеюсь, что ты не ошибаешься в этом, – в глазах Таргариен всего на доли секунды проскользнула печаль. – Ведь я так сильно боюсь, что люди начнут сравнивать меня с отцом. Но ведь я не Безумный Король. Я его даже не знала…
Сноу слышал тревожные нотки в голосе девушки, и сейчас ему так сильно хотелось заключить её в свои объятия, чтобы успокоить, но мужчина сдержался, так и не сдвинувшись со своего места. Пока им следует держаться друг от друга на некотором расстоянии. Даже за закрытыми дверями.
– Северяне не судят детей за грехи их отцов. Но пока они не узнают тебя, у них перед глазами будет стоять последний Таргариен, что восседал на престоле. И его правление, привело к гибели множества людей, чьи семьи никогда не смогут этого простить.
Дейенерис понимающе кивнула, при этом ещё глубже погружаясь в воду, словно стараясь согреться. В этом месте было очень холодно, и даже топящиеся в Замке камины, не приносили должного тепла. Казалось, что даже каменные стены были сделаны из-за льда. Винтерфелл был холоден и мрачен, и девушка едва представляла, как здесь действительно можно жить и при этом быть счастливым. Наверное, южному дитя, в чьих жилах текла горячая кровь, никогда не удастся этого понять. Впрочем, Дейенерис не могла не признать и того, что одежда северных женщин, была на удивление прекрасна. Она видела не много, но платье Леди Сансы, с вышитыми на груди оскалившимися лютоволками, выглядело намного красивее, чем все шёлковые дорнийские одежды, что Драконьей Королеве когда-либо доводилось на себя одевать. Но больший восторг, у девушки вызвали меховые накидки, к которым так и хотелось прикоснуться, желая ощутить их мягкость. Таргариен надеялась, что однажды и ей доведётся примерить такую.
– Твоя сестра очень мила, – неожиданно проговорила Дейенерис, вынуждая Джона перевести на неё взгляд своих темных глаз. – Признаться, я не ожидала, что в честь моего прибытия в Винтерфелл будет устроен пир.
Мужчина несколько рассеянно улыбнулся. Он слишком хорошо знал Сансу, чтобы понять, что этот ужин – всего лишь попытка узнать Драконью Королёву получше, а не акт дружелюбия. Да, Джон знал на что идёт, когда ввёз Таргариен в свой дом, но он до последнего продолжал надеяться, что старшая из сестёр окажется благоразумна, и что она не станет сеять раздор между Севером и наследницей Престола. Впрочем, пока всё шло довольно таки гладко, но кто знает, чем может закончиться предстоящее пиршество.
Сноу медленно выпрямился, замечая, как брови Дейенерис удивлённо взметаются вверх. Она не ожидала, что он решит уйти так скоро, но и задерживать Джона, девушка просто не имела никакого права. Сейчас он дома, а она лишь его гостья, которая благоразумно осознаёт тот факт, что мужчине нужно решить крайне много дел, что наверняка успели накопиться во время его отсутствия.
– До встречи на пиршестве, – лишь коротко проговорил бастард, перед тем как покинуть покои своей Королевы.
А Таргариен, оставшись одна, лишь вновь прикрыла глаза, давая себе ещё хотя бы пару минут, чтобы насладиться теплотой принимаемой ею ванны.
***
Санса, облачившись в тёмно-зелёное платье, что она сшила самостоятельно несколькими днями ранее, позволила служанке осторожно расчесать свои огненно-рыжие волосы, что волной рассыпались по хрупким плечам. Северянки не любили высоких и сложных причёсок, что предпочитали дамы с Юга, и едва ли заплетали свои волосы в косы, как это делала Драконья Королева. Девушка слышала, что Дейенерис заплетает свои волосы, в память о своём погибшем муже – Кхале Дрого. Ведь дотракийцы всегда носили длинные косы, и срезали их лишь тогда, когда терпели поражение в бою, чтобы все могли увидеть их позор.
