Мне было не до нее. Я разнервничалась что-то сильно. Мне не понравилось, что моя самостоятельная жизнь начиналась вот с таких мелких недоразумений. И оказывается, не все так просто, не все так гладко. И нет мамы рядом, которой в любой момент можно сунуть ребенка. Не сунешь же его совершенно посторонней женщине. И потом, вроде бы она желанием-то особым не горит. За нами идет, да. Так, на некотором расстоянии. Но помощи своей не предлагает.
Кашу я все-таки кое-как сварила. Соседка была всю дорогу под боком. Видимо, она все поняла: и мое дрожаще-нервное состояние, и перспективу ей самой остаться на весь вечер с голодным орущим ребенком. Оказалось, что мне понадобились еще и сахар, и щепотка соли, и тарелка, куда кашу перелить. Уже когда я, вся взмокшая, кормила Антошку кашей, я наконец-то рассмотрела мою нечаянную помощницу.
Это была женщина лет шестидесяти пяти. Очень приятная. Несмотря на субботний день, никаких халатов. Юбка, блузка, вязаный жилет. Совершенно седая, с аккуратной стрижкой. Все время, что я кормила Антона, она стояла рядом и с улыбкой смотрела на него. Антоша улыбался в ответ. Обладатель двух ложек, он отдал мне только одну, чтобы я могла его покормить. Вторую же крепко держал в руке.
– Нина Васильевна, можно я вам ложки потом отдам, когда спать его уложу. Чтобы не раскричался.
– Что вы, что вы! Это мой ему подарок.
– Неудобно. Это же очень дорогая вещь.
– Бросьте, Лена, цена – это очень относительное понятие. А у нас тут дружба начинается. Вот это важно.
И Нина Васильевна оказалась права. Те ложки положили начало большой дружбе между двумя людьми. Одним совсем маленьким, а другим уже пожилым. Дружба та была очень своеобразная, как, собственно, и своеобразным человеком была сама Нина Васильевна. Общались они в коридоре. Как в большинстве московских коммуналок, коридор был большим, и Антон ездил по нему на трехколесном велосипеде. Вот уедет он покататься. Я чем-нибудь в нашей комнате занимаюсь, минут через пять приезжает обратно, но уже в красивой новой кофте.
Я бегу в коридор. Нина Васильевна – уже в своей крепости. Стучу. Опять бочком выползает.
– Огромное вам спасибо. Ну как же ему идет. Но вы его балуете.
– Вы знаете, Лена, я как этот свитерок увидела, сразу поняла, что Антошке он будет в самый раз.
Общение все так же проходило в коридоре. Антошка это негласное правило тоже принял. Знал, что в комнату соседки заходить нельзя. Если что-то надо, просто постучи и жди. Нина Васильевна выйдет, закроет плотно дверь и с тобой с удовольствием поговорит. Если мы сталкивались на кухне, общались с удовольствием. Но чай вместе не пили, а она даже никогда не присаживалась. Всегда разговаривала стоя, всегда как-то немножко на ходу.
Из наших разговоров, очень нейтральных, ни о чем, постепенно стала складываться картина жизни этой приятной женщины.
А история-то оказалась непростая.
Нина Васильевна была одинока. Замужем не была никогда. Родилась в Москве, как и ее родители. Как и бабушка с дедушкой. Всю жизнь они жили в самом центре. Маленькая Ниночка была единственным и любимым ребенком в семье. Дорогим и желанным. Занималась музыкой, ходила по музеям и театрам. Окончила Плехановский институт, жила с родителями. Семья была большая и дружная, где друг друга любили, друг для друга жили. И конечно, центром была Ниночка. И когда была маленькая, и когда уже выросла, и когда стала взрослой женщиной. Для своей семьи она навсегда осталась ребенком. А для Ниночки ее родня была всегда эталоном, образцом. Никто не мог сравниться, никто не мог соревноваться. Может, поэтому и замуж не вышла. Сравнение всегда было не в пользу избранников.
Сначала ушли из жизни бабушка с дедушкой. И как-то очень быстро после этого не стало и мамы с папой. Для Ниночки это было огромным потрясением. Мало того, что она безмерно была привязана к этим людям, она оказалась совершенно беззащитной перед любыми жизненными обстоятельствами.
Выяснилось, что все в жизни делали мама и бабушка. Они готовили, они стирали. Они обустраивали быт, создавали уют. Ниночка давно смирилась, что все школьные и институтские подружки давно повыходили замуж. И практически вырастили детей. Она охотно с ними встречалась в свободное от работы время. Чувство зависти или мысли о несправедливости не посещали ее никогда. Она понимала, что каждому свое. Вот у подруги есть семья, и при этом постоянные трения с невесткой и со сватами. И ей некогда пойти с Ниночкой на приехавшую выставку Мане. А у Ниночки очень интересная работа. А после работы будет выставка. А после выставки можно будет все подробно обсудить с домашними. Мама, как всегда, красиво накроет стол, достанет китайский чайный сервиз, и они будут обсуждать, как прошел у Нины день и чем в это время занимались мама с папой. А перед сном Нина будет читать какую-нибудь милую ее сердцу книгу. Наверное, это интересно – что-нибудь читать на ночь внукам. Но, как рассказывают приятельницы, порой одну и ту же сказку приходится читать месяцами! После этого самой уже никакое чтение не мило. Уже хочется только спать.
