– Я думала, любимый камень курфюрстов – все-таки бриллиант.
– Это все пришло уже после, радость моя, а сначала на первом месте был горный хрусталь. – Ядвига повернула голову к Михаилу. – Миш, как с мужской точки зрения? Скажи, красиво? И главное – это же в единственном экземпляре. А?
– Ядвига, здорово! Если что, эти камешки вполне можно использовать как орудие самообороны.
– Эх вы, тундра и есть тундра. А вы знаете, что это – символ женской чистоты? Слышали когда-нибудь?
– Да, Ядвига. Только как-то ты с этим камнем опоздала. Ты замужем сколько раз была? – хохотнул Михаил.
– А это неважно. Главное, камень мне помогает оставаться чистой душой.
Всем троим сразу стало легко и весело. Ядвига походя обижала других, но и над собой была не прочь посмеяться!
Стильно, ничего не скажешь, но Ольга не понимала увлечения полудрагоценными камнями. Сама носила только бриллианты, чаще – старинной работы. Остались от бабушки, да и муж любил покупать в антикварных магазинах. Для Григория это был ритуал. Договориться с ювелиром, встретиться, долго обсуждать год, когда изделие было сделано, каратность и чистоту камней, целостность огранки. Иногда покупались украшения и не совсем кстати.
– Гриш, ну куда я эту брошь смогу надеть? И главное, с чем? Я допускаю, что это уникальный сапфир. Но выглядит он как стекляшка в медной тарелочке. Прости, любимый, но, мне кажется, ты немножко увлекся семнадцатым веком.
– Оля, о чем ты? Это уникальная вещь. Красоты редкостной. Я даже боюсь предположить, кому она могла принадлежать. Именно из-за этой броши могло произойти то самое страшное убийство! Оля, неужели я докопался до истины?!
– Гриша, господь с тобой, да я никогда это на себя не надену, тем более после твоих рассказов.
Но Григорий жену уже не слышал, он бежал к книжному шкафу, рыться в фолиантах, чтобы подтвердить свою страшную догадку.
Ядвига считала увлечение Григория старинными бриллиантами по меньшей мере мещанством. И всегда носила эти свои булыжники. И в ушах, и на пальцах, и на шее. И никаких юбок. Ядвига очень хорошо знала свои недостатки, и натруженные ноги с узловатыми венами старалась скрывать брюками. Вот и сейчас на ней опять были брюки. В гостинице Ядвига успела переодеться, светлый костюм сменила на ярко-синий. Льняные шаровары, маечка в тон. Что и говорить, светлые украшения из горного хрусталя были здесь как нельзя кстати.
«Опять брюки», – про себя отметила Ольга.
Вот и тут она выигрывала у подруги. У Ольги не было этих страшных мускулистых балетных ног, и она предпочитала платья или юбки. Могла это себе позволить. Ядвига – нет. Ольга поражалась себе самой. О чем она сейчас думает? Почему? К чему сейчас уже эта конкуренция? Гонка – кто в чем, что почем? Откуда в ней столько злости, злорадства?
Приехала ведь, в конце концов, ее лучшая подруга, можно сказать, уже почти единственная. И наверняка приехала с добром. Эти Ядвигины колючки можно просто опустить, не обращать на них внимания. В душе она не такая. И сколько же вместе прожито-пережито.
Оля сидела во дворике на скамейке и ждала, когда наконец выйдет мама. Рядом с удовольствием уплетала мороженое худющая веснушчатая девчонка.
Вовсю светило обманчивое весеннее солнце. Когда кажется, что вот оно, пришло наконец тепло и можно снять надоевшие шарфы и шапки. И не хотелось обращать внимание на холодный мартовский ветерок. И думать о том, как это опасно. Прохватить может о-го-го как. В один момент! И организм за зиму ослаб, и температура на улице хоть и плюсовая, но всего-то пять градусов. Но ручьи-то журчат! Воробьи-то чирикают!
Девчонка всем своим видом демонстрировала, что ей эти дуновения холодного ветра не страшны. Вся нараспашку, шея голая, шарф и шапка торчат из оттопыренных карманов серого драпового пальто с цигейковым воротничком.
Она с любопытством рассматривала Олю.
– Это ты показываться приехала? – Девочка облизнула вафельный стаканчик. Еще бы немного, и мороженое начало капать на грубые коричневые ботинки.
– Я. А ты откуда знаешь?
– А я все знаю. Я здесь старожилка. Я тебя в коридоре вчера видела. И потом на уроке слышала, как тебя Екатерина с Игорем обсуждали.
– А это кто?
– Ну ты даешь! Профессора наши! Откуда ты приехала-то? Тундра!
– Никакая я не тундра. Из Одессы я.
– Во-во, точно. Разговариваешь смешно. В театральный бы тебя точно не взяли с таким говорком. А к нам возьмут. Счастливая, – девчонка тяжело вздохнула. – У тебя данные природные хорошие.
– Это что, преподаватели так сказали?
– Ага, – девчонка незаметно вытерла пальцы о пальто. – И растяжка хорошая, и гибкость, и прыжок. Говорили, что это редкость. У меня вот тоже прыжок хороший, а руки мои Катерине ну никогда не нравятся. «Тяни, тяни!» Куда тянуть? Некуда уже. Надоели. Назло им пошла и мороженого наелась.
– И что теперь?
– Да ничего, – новая знакомая расхохоталась. – Я не поправляюсь. Вот в этом мне повезло. Ем сколько хочу.
