На моих душевных терзаниях, жизнь не заканчивалась, я всё так же ходила на занятия, занималась с учениками в библиотеке, слушала разговоры моих друзей, а вернее, всё чаще жалобы Джинни на Гарри и наоборот. Кто-кто, а моя подруга и мой лучший друг, всегда казались мне идеальной парой, то, что происходило сейчас, у меня просто не укладывалось в голове. Моя подруга стала сильно ревновать Гарри к девушкам из школы, которые по её мнению, слишком пристально смотрели на её парня. Но что ещё хуже, Гарри не ставил этих девиц на место.
– А что мне делать? – Недоумевал друг, когда мы гуляли около озера. – Повесить табличку или прямо на лбу написать: “собственность Джинни Уизли, руками не трогать и не смотреть на меня”.
– Это очень длинная надпись, у тебя на лбу не уместится, – не сдержалась я от едкого комментария, увидев серьёзное лицо друга, тут же добавила: – прости, больше не буду.
– Почему Джинни так ревнует меня, я ведь никогда не давал ей повода? – Не мог понять Гарри.
– Обычно люди ревнуют, когда неуверенны в себе, – ответила я. – Гарри, ты и раньше был популярным парнем, а сейчас стал главным героем магического мира, который победил Волан-де-Морта. У тебя поклонниц стало раз в десять больше. Особенно здесь в школе, где собралось столько девочек подростков, они такие влюбчивые.
– Мне они не нужны, я люблю Джинни, – заявил друг громким голосом.
– Спокойно, я это знаю и кричать так не надо, – попросила я оглядываясь по сторонам, хорошо, что рядом никого не было.
– Извини, просто меня убивает такое поведение моей девушки, – опустил руки Гарри. – Не зря я не хотел возвращаться в Хогвартс, у меня было плохое предчувствие.
– А вот это выкинь из головы, – строго сказала я. – Если бы ты остался в Лондоне, было бы ещё хуже. А так вы с Джинни учитесь на одном курсе, вместе закончите Хогвартс, а потом… уже будите решать, что делать дальше.
– Тебя вот Рон не ревнует и ты его тоже, почему же Джинни так себя ведёт? – Всё не мог успокоиться друг. – А ты вон сколько времени тратишь на учебную группу, но Рон ни разу в разговоре даже не упомянул, что ты можешь заниматься ещё чем-то, кроме учёбы.
– Гарри, у нас с Роном совсем другие отношения, – попыталась донести я это до друга. – Мы столько всего пережили вместе, поэтому мы полностью доверяем друг другу.
– Везёт вам, – вздохнул Гарри. – А ведь ты, была так зла на Рона, когда он бросил нас.
– Я его простила почти сразу, как он вернулся, но я этого не говорила, потому что, решила его немного помучить, – призналась я. – Знаешь, мы с Роном говорили об этом, оказалось, что он сам себя долго не мог простить за то, что бросил нас.
– Я знаю, что это такое, когда не можешь себя простить, – горьким тоном произнёс друг.
Мы ещё час гуляли около озера, а потом вернулись в школу. Первая неделя учёбы, после каникул закончилась, наступили выходные. Я решила почитать книги которые дал мне Малфой, до этого у меня, правда, не было времени. Книги были просто потрясающие, я читала их все выходные. Перед сном я опять стала думать о своём бывшем враге. Мы с Малфоем виделись в библиотеке, но больше по душам не говорили. Вдруг мне вспомнился разговор с Гарри и Роном о вине и прощении, теперь, я сразу всё поняла. Мне надо завтра поговорить с Хорьком.
Уроки прошли быстро, мы как обычно собрались группой в библиотеке, и стали заниматься. Когда все занятия закончились, я шепнула Малфою, чтобы он задержался.
– Вот две книги которые я прочитала, мне очень понравилось, спасибо, – сказала я, и положила их на стол. – Я много думала и поняла, что я тебя прощаю. Я говорю тебе это искренне.
– Правда? – С сомнением спросил Малфой.
– Да, – ответила я. – А тебе легче стало после моих слов?
– А… ну да, – ответил Хорёк.
– А по-моему, ты врёшь, – покачала я головой. – Я могу сказать тебе, почему тебе не стало легче.
– И почему? – Спросил Малфой, и посмотрел на меня серьёзным взглядом.
– Да, потому что, ты сам себя не простил, – ответила я. – Ты чувствуешь свою вину из-за того, что случилось. Да, ты прав, ты виноват, ты раскаиваешься в этом. Ты должен сам себя простить, тогда тебе по-настоящему станет легче.
– Я подумаю над твоими словами, – сказал Малфой. – Я пойду.
Долго думать Хорёк не стал, уже через два дня, он после занятий учебной группы задержался и сказал, что я была права, самое главное, самому простить себя.
– Так ты простил? – Спросила я.
– Да, – ответил Малфой. – Я понял, что не могу исправить прошлое, но могу попытаться изменить о себе мнение окружающих, если стану лучше, что я и собираюсь делать. Грейнджер, послушай, я тут подумал, раз ты меня простила, то может быть, станем друзьями? Я понимаю, тебе странно слышать от меня такое предложение. Но тебе я признаюсь, у меня никогда и друзей настоящих не было. С натяжкой я могу назвать Блейза другом, по крайней мере, в нём я хоть как-то могу быть уверенным, а во всех остальных нет. Тем более, у меня никогда не было подруги.
