— Владимир Иванович… Он… В общем он сделал очень многое для меня…
— То есть, я правильно тебя понимаю: ты вписалась во всю эту историю с Котовым по собственной воле?
— Д..а..
— И этот старый пидарас тебя ни разу не заставил и не грозил ничем?
— Н..ет… - всё ещё не понимаю, к чему ведёт Князев.
— Сука! Просто сука он конченная… Ты же нихуя не знаешь да роднуль, чё он за твоей спиной мутит, так? — Князева аж трясёт от злости.
— Слав, я не понимаю тебя, о чём ты вообще говоришь?!
— Да о том, что твой обожаемый Владимир Иванович с потрохами продаёт ТЕБЯ МНЕ!!! И напоследок, втягивает в эту грязную игру с Котовым и самое сука смешное знаешь что?
— Что? — повторяю на автомате, не до конца осознавая услышанное.
— А то роднуль, что он связал меня по рукам и ногам, если вздумаю влезать — он скинет весь компромат, собранный на тебя тем мудилам, которых вы за эти три года успели взгреть!
— Что? Нет… Не верю… Не может быть… — запинаюсь, отказываясь поверить в услышанное, хотя где-то в глубине души, я осознавала, что Филатов способен и не на такое… Но за что?!
Не замечаю, как слёзы сами собой посыпались из глаз, а сердце больно сжалось…
Вероничка…
Господи… Я же ходячая мишень…
— Алиса… — пытается обнять и что-то ещё объяснить, но я только отмахиваюсь и уже не слышу его…
Не разбирая дороги и не видя ничего перед собой, бегу что есть силы к бараку…
С грохотом вваливаюсь внутрь, привлекая к себе внимание…
Четыре пары глаз уставились на меня удивлённо: Ветров, врач, охранник и Лёва…
Следом вваливается и Князев…
— Пришла добить? — уточняет белобрысый, но я его не вижу.
Я не вижу абсолютно ничего и никого перед собой…
Я смотрю и вижу только Льва…
— Сонь ты чего? — спрашивает он обеспокоенно, вскочив навстречу.
— Лёва… Лёвушка, — подкашиваются у меня ноги, но меня успевают подхватить две пары рук… Князев и Лев…
— Сонька?! Что блять с тобой? — бледнеет уже парень.
— Лёва, скажи что это не правда… Скажи… — задыхаясь в слезах тараторю бессвязно.
Парень непонимающе смотрит на меня, но подняв глаза чуть выше моей головы и встретившись взглядом с Князевым, сразу же меняется в лице…
Желваки заходили ходуном, руки сжались в кулаки, а дыхание стало тяжёлым…
Он сразу соображает, о чём я говорила…
Внутри всё оборвалось…
Маленькая смерть…
Только не ты Лёва…
— Скажи что это не правда! Скажи! Скажи! — повторяю как заклинание слова.
Но мой друг молчит, моя опора, мой надёжный тыл, человек, которому все эти годы я безоговорочно доверяла — трусливо молчит и прячет глаза…
В бараке стоит гробовая тишина, слышны лишь мои всхлипы…
— Ты знал?! Знал? Ах ты скотина! Ты значит знал! — ожесточённо и без разбора сыплю на него удары кулаками. — Я тебя ненавижу! Ненавижу слышишь! Кровь Веронички будет на тебе!!! Ты слышишь сволочь! На тебе!!!
— Чё ты несешь?! Ты в своём уме?! Да я лучше удавлюсь, но не допущу такого… Умру за вас ты слышишь?!
— Не смей! Больше никогда не смей меня трогать! Я тебя ненавижу! — отталкиваю его, когда он пытается меня ухватить.
— Ещё раз до неё дотронешься и ты не жилец, — отрезает Князев, после чего выводит меня на улицу.
Крепко сжимая мою руку, он уверенным шагом направляется к нашим машинам, после чего вытаскивает мой маленький чемоданчик из джипа Льва и перекладывает в машину Ветрова, а потом усаживает на заднем сидении и меня.
— Без меня ни шагу! Я сейчас вернусь! Поняла? Алиса? — не в силах что-то ответить лишь киваю.
Через несколько минут, он возвращается с Ветровым, который без лишних комментариев тихо садится в машину и мы уезжаем из базы.
По маршруту понимаю, что мы направляемся в аэропорт.
— Твою ж дивизию, — проговаривает Ветров, шебурша в бардачке, потом разворачивается ко мне корпусом и протягивает салфетки. — Любите вы влагу разводить, — ржёт скотина, скорее всего над последней фразой, которая прозвучала слишком двусмысленно.
— Стас… — предупреждающе одёргивает его Князев.
— Не ну а чё? Нашла блять по ком слёзы лить… От апельсинки, не родятся мандаринки — слышала такое? Не? Вот значит запоминай малая… Володька твой конченный урод, а пацан продался за тридцать сребреников*, - разворачивается обратно и прикуривает.
Дальнейший путь мы продолжаем в полной тишине, которую лишь изредка нарушают поступающие звонки мужчинам.
Добравшись до аэропорта, Князев вызывается меня проводить, за что в душе я была ему безумно благодарна, так как после свалившихся на меня новостей, я находилась всё ещё в прострации…
— Ну бывай малая, чую свидимся ещё, — совершенно искренне прощается Ветров, в голубых глазах которого искрятся смешинки.
— Пока… И извини, что вспылила, — выдавливаю из себя, виновато пряча глаза.
— Часы то такие кто подогнал? — улыбается шире.
— Киря…
— Киря значит… Знал бы ещё этот твой Киря, что спички детям не игрушки, — хмыкает блондин.
— Так ладно, миловаться будите потом… Идём, — берёт меня за руку и тянет за собой Князев.
Он ступает тяжёлой поступью, уверенными шагами, очень крепко, но аккуратно сжимая мою руку, которая терялась мгновенно в его большой ладони…
Как же мне хотелось, чтобы он никогда не выпускал моей руки и защитил от всех и всего в этом мире…
