Верите ли вы в судьбу? Порой эта чертовка играет нами как заправский профи: кого-то в дамки, кого-то в расход, а кто-то на всю свою жизнь замирает в цугцванге. Девятнадцать лет спокойной семейной идиллии Эмили растворились в один день. Он ворвался в ее жизнь разрушающим торнадо, закручивая в воронку страсти, унося в неизвестность. Кто он? Дар или проклятье? «Ты моя судьба Эмили! Моя!»
ЭМИЛИ
Утро. Раздражающий звонок будильника. Душ. Завтрак двойне. Вроде бы совсем недавно эти двое наперегонки одевались в сад, сейчас же этих выпускников старшей школы не разведешь на соревнования. Погрузившись в воспоминания, с улыбкой иду будить быстро выросших детей. В отличии от своей сестры, которая давно пришла с пробежки, Стивен ещё спал. В комнате полумрак. Крадусь к окну, отодвигая тяжёлые, плотные шторы и наблюдаю за спящим сыном. Как же я была удивлена и счастлива, когда на свет вторым появился мальчик. Идеально, сын и дочь, стоило двадцати трёх часов адовых схваток.
— Чемпион, подъем! — наклоняюсь и целую светлые локоны.
— Ммм… Ма, останови время… — ворчит Стивен.
— Вставай, вставай дорогой. — глажу по голове.
— Мааа… — зарывается в подушку.
После нескольких минут уговоров подняться с постели, понимаю, что этот «мускулистый ребёнок» не думает просыпаться.
— Тесси, детка, помоги разбудить своего брата. — зову дочь на помощь.
В комнату уверенным шагом входит моя командирша и встаёт в излюбленную позу надсмотрщика. Она родилась первая с тройным обвитием пуповиной. Перепугала всех врачей, но выжила, не смотря на прогнозы. Упрямая, настойчивая, взрывная и очень ранимая. Моя маленькая бусинка.
— Вставай, лузер. — пинает по каркасу кровати ногой дочь.
— Отвали Тесс. — рычит Стив и швыряет в неё подушку.
— Вставай чемпион, иначе сфоткаю твой утренний стояк. — и начинает медленно тянуть на себя одеяло.
— Детка…? — заикаясь, выпячиваю глаза.
— Что Ма? Это действует. — хохочет и показывает указательным пальцем на обмотанного одеялом, скачущего Стива.
— Всё. Всё. Уже встал. Довольна? — рассержено прыскает сын и скрывается за дверью ванны.
— Ты не перегибаешь палку, Тесс? — хмурюсь на командиршу.
— Дрессировка, миссис Уолкер, не помешает. Мне его девушки ещё спасибо скажут. Вот увидишь! — подмигивает мне и прижимается крепче.
Не могу на них злиться, никогда не ругаю. Ни потому, что не за что, порой бывало даже за что, а просто не считаю нужным. Толку срываться на крик, когда все уже свершилось. Просто не хочу разрушать то доверие, что зародилось, между нами, со дня их появления на свет. По мнению моего мужа, я очень странная мать. С его слов: «Родитель должен показывать силу, подавлять и подчинять, а не потакать каждому бреду, рождённому в их головах. А ты, Эмили, хуже своих детей. Ты питающая биомасса для этого бреда». А как же иначе, они моя плоть и кровь. Мы в одной связке висим на вертикале этого мира. Смотрю с любовью на дочь и не хочется ее выпускать из объятий. Она мой источник энергии.
— Мам, ты иди отдохни, у тебя сегодня трудный день. Я накормлю завтраком чемпиона. — убегая чмокает меня в щеку и кричит брату: «Не спустишься через десять минут, ты труп».
— Пошла в задницу, зануда.
Шокированная диалогом двойни иду к себе в спальню. Сегодня двадцать пятое мая, Том снова забыл про нашу годовщину. В пять он разбудил меня, как оказалось, не для ожидаемого мной поздравления, а просто папе захотелось секса. По быстренькому, и не важно хочется ли мне. Аргумент выдал убедительный: «Ну же, милая, пока одеяло по утрам стоит палаткой, надо брать быка за рога». Вот и пришлось брать, иначе рога появятся у меня. Про секс мы помним, но про нас частенько забываем. Его амнезия уже не раздражает. За девятнадцать лет нашего союза это повторялось с изрядной периодичностью, что заставило меня привыкнуть и смириться. На прикроватной тумбочке замечаю маленькую бархатную коробочку. Неужели он все-таки вспомнил? Ругаю себя за мысленный наезд на мужа. Немного нервничая, беру и с придыханием открываю. На мягкой, белой подушечке лежит золотая подвеска: две маленькие птички с изумрудными глазками и записка.
«Поздравляем с годовщиной! Любящие Тереза и Стивен»
Перечитываю десятый раз и чувствую влагу на своих щеках. Какая же я сентиментальная, однако. Расплываюсь в довольной улыбке и сразу же помещаю подвеску на почетное место на своей шее. Самый дорогой подарок от моих птенчиков. Поглаживая птичек, погружаюсь в воспоминания, когда детям было пять. С какой же невероятной скоростью летит время!? Думая о стремительно повзрослевших детях, меня неожиданно осеняет: такими темпами недалёко и до седины с артрозом. Расхохотавшись над внезапно посетившему прозрению, лёгкой походкой, пританцовывая, несусь на кухню, слыша возню и полукрики в гостиной.
— Вы что, ещё не ушли? Опоздаете же. — возмущённо выкрикиваю, спускаясь по лестнице.
— Ма, уже убежали… — доносится ответ дочери и щелчок дверного замка.
Мгновенно разворачиваю своё тело и снова бегу в комнату, ныряю в мягкий сугроб из одеял и сладко тянусь, переворачиваясь на спину. Дома тишина, хочется пролежать так вечность, но тихий «писк» намеченных дел, возвращает меня в реальность. Наплевать, что муж снова забыл. Зато помним мы. Резко подскакиваю с кровати и подхожу к гардеробной, останавливаясь у зеркала.
— Значит праздник? Ну что ж, порадую себя любимую!? — подмигиваю отражению.
