Средний сын маркиза Девони, лорд Бертон Луи Девони. Год назад он закончил Итон по специальности «адвокатское дело», собирался проявить себя на политическом поприще. С такой обаятельной улыбкой, думаю, он вскоре очарует весь электорат. Бертон не наследовал титула, но все равно был хорошей партией для Лилии. Лорд и леди Бегшир благосклонно восприняли новость об ухаживании молодого человека за их дочерью.
О помолвке пока говорить было рано, но молодого Девони стали выделять среди толпы кавалеров, охотно принимая его карточки. Лилия обязательно оставляла два танца Бертону, и каждый день на утренней прогулке они ехали рядом. Я с улыбкой смотрела на цветущую подругу, и сердце радовалось ее счастью.
Я же считала дни до приезда Роберта, когда вдруг случилось непредвиденное.
Был самый обычный день, я возвратилась с утренней верховой прогулки в хорошем настроении. Мама ждала меня в гостиной. Глаза ее горели восторгом и предвкушением.
— Девочка моя, — протянула она мне руки, — присаживайся рядом. У меня восхитительная новость!
— Какая? — улыбнулась я.
— К тебе посватался герцог Мелвилль! — выдохнула она. — Это такая удача, Софи!
— А разве у герцога есть сын? — простодушно спросила я. Я слышала о герцоге, правда, немного. Пусть мы были аристократами, но вращались в разных кругах, тем более что он был намного старше меня. Но кто не знает по именам самых титулованных особ Англии? Нам с малых лет в школе рассказывали о главных семействах королевства.
— Нет, конечно, — возразила мама, — к тебе сватается сам герцог.
— Мам, — отмахнулась, скривившись, я, — так он же женат. Да и к тому же… — я задумалась, припоминая, — ему, кажется, за шестьдесят?
— Он развелся месяц назад, — мама не ответила на мою улыбку. Я немного напряглась.
— Мама, ты что? — я до сих пор воспринимала наш разговор как глупую шутку. — Это же позор — выйти замуж за разведенного мужчину.
— Софи, — голос мамы стал суше, — герцог стоит так высоко над простыми смертными, что даже быстрый развод никак не отразился на его репутации. Тем более, все знают: его первая жена была бесплодна. За двадцать лет брака она так и не подарила ему наследника.
— Мама, — я в панике уставилась на родительницу. Страшное подозрение постепенно охватывало меня, — он старше моего дедушки! Это невозможно!
Я резко поднялась с кушетки и направилась к лестнице.
— Софи, постой! — в голосе мамы зазвучали повелительные нотки. Я обернулась.
— Мама, я не выйду замуж за старика! — как можно тверже произнесла я. — Прошу меня простить, мне необходимо переодеться.
— Ладно, поговорим вечером, — кивнула мне мама.
Я шла по ступеням наверх, а панические мысли не покидали мою голову. «Нет, не может быть, — твердила я себе, — мама не могла мне такого предложить. Это невозможно. Я сегодня же расскажу о Роберте, и мама поймет меня».
Ужинали в большой столовой в гробовом молчании. Удивительно, но за столом собрались все. Даже папа остался дома, а мама не поехала к сестре.
— Винтроп, можешь быть свободен, — обратился к лакею папа, когда мы уже приступили к десерту, и я почти успокоилась, что тяжелая тема не будет поднята. Но, видимо, зря надеялась. Слуга тихо прикрыл за собой дверь.
— Софи, — папа перевел тяжелый взгляд на меня, — Амалия сказала мне, что ты категорически отказалась рассматривать возможность принять предложение герцога Мелвилля. Это правда?
— Да, папа, — тоненько пискнула я.
— Я могу поинтересоваться почему? — папа пристально смотрел на меня. Мама отрешенно ковыряла ложечкой десерт.
— Герцог слишком стар для меня, — дрожащим голосом ответила я. Почему я объясняю родителям такие очевидные вещи? — Ему шестьдесят. И я совершенно не знаю его.
— Это поправимо, — возразил отец. — Когда объявите о помолвке, у вас будет несколько месяцев, чтобы узнать друг друга.
— Папа, мама, — я перевела растерянный вопрошающий взгляд на маму, — я не хочу замуж за герцога. Вы не понимаете…
— Чего мы не понимаем?! — вдруг резко вскричал отец, подскочив из-за стола. — Мы не понимаем, почему наша любимая старшая дочь отказывается подчиняться воле родителей?!
Я с ужасом смотрела на отца. Таким злым я его еще не видела. Он словно сошел с ума. Лицо исказилось от гнева. Глаза потемнели, а губы сжались так, что рот превратился в тонкую узкую щель. Руки настолько сильно сжимали бокал, что казалось, он сейчас рассыплется на осколки. Я всегда считала папу сдержанным и невозмутимым, настоящим джентльменом. И характер у него был даже мягче, чем у мамы. Это мама всегда первой шпыняла папу, пилила за безденежье, за проигрыши на скачках. Но сейчас близкий человек превратился в разъяренного незнакомца. Слезы мгновенно выступили у меня на глазах, в носу защипало.
— Роланд, успокойся, — миролюбиво произнесла мама, — ты напугал девочку.
— Наша девочка слишком свободолюбива и избалованна! — рявкнул отец. — Школа, экскурсии, пикники, подружки, курорты… А когда от нее потребовалось сделать что-то для семьи — «нет, я не могу»!
Я сжалась в кресле и дрожала как от озноба. Слезы бежали по щекам.
