Не прошло и минуты, как за спиной Энрико послышался рокот мотора, по мостовой запрыгали пятна света. Рокот делался громче, сноп света ударил в багажник "опеля", выхватил из темноты тех, кто стоял на тротуаре. Прежде чем мужчина загородил ладонью глаза, Энрико разглядел его лицо с твердым волевым подбородком. Теперь он не сомневался, что это Борис Тулин.
- Вот ты и появился, - пробормотал он.
Между тем автомобиль проехал мимо "опеля", притормозил. Послышались возгласы, смех. Энрико видел, как Стефания и Тулин сели в машину. Хлопнула дверь. Автомобиль тронулся.
Несколько секунд он размышлял. Ехать за ними? Быть может, остаться и ждать? Вернутся же в конце концов к себе домой эти двое!
А два красных огонька все удалялись. Вот-вот скроются где-нибудь за поворотом. И Энрико принял решение. "Опель" резко взял с места.
Пивная "Зигфрид" была известна тем, что имела "программу". По вечерам здесь давала представления труппа, состоящая из обычных актеров и лилипутов. Как свидетельствовала реклама, разыгрывались сюжеты из "Песни о Нибелунгах". Посему вход в пивную был платным. Билет стоил довольно дорого, и заведение посещали только люди определенного круга - ремесленники, лавочники, всякого рода маклеры и дельцы.
Энрико вошел сюда вслед за Белявской, Тулиным и их спутниками мужчиной и женщиной в форме офицеров СС. Некоторое время он медлил в вестибюле, причесывался перед зеркалом - ждал, чтобы интересовавшие его люди заняли места в зале. Потом он вошел в зал и устроился за столиком по соседству.
Представление было в разгаре. На крохотной сцене располагалось пышное ложе под балдахином с кистями. Здесь находились некая средневековая дама и ее кавалер. Этот последний медленно раздевал партнершу, старательно демонстрируя залу каждую снятую с нее деталь туалета. Дама не менее старательно изображала растерянность и смущение.
Зал бурно реагировал. Люди хохотали, топали ногами. Иные протискивались к рампе и что-то кричали актерам, Воздух в зале был сизым от табачного дыма. К запаху табака примешивались "ароматы" разгоряченных тел посетителей, запахи подгоревшего мяса и чеснока...
И тут появились карлики. Маленькие черные фигурки с всклокоченными бородами крались к алькову, дико сверкая глазами, размахивая ружьями и кривыми ножами.
Зал застонал. Зрители повскакали из-за столиков, заорали, предупреждая любовников об опасности. Обнаженный мужчина спрыгнул с алькова и ринулся на врагов. Дама, на которой сейчас уже ничего не было, последовала его примеру. Началась потасовка. Пока мужчина расправлялся с полдюжиной врагов, несколько других карликов атаковали даму, норовя повалить ее на постель. Та отбивалась, кричала. Но все видели, что сопротивление ее слабеет. А на кровать карабкались все новые черные фигурки. Вот-вот должна была наступить развязка. И тогда два служителя задернули занавес.
Зал разразился рукоплесканиями. Дали свет. Вышел служитель и объявил перерыв.
Перед Энрико уже давно стояла высокая кружка с пивом. Он не притронулся к ней. Он ничего не ел с самого утра, а пиво, если человек голоден, действует вдвое активнее. Нет, сейчас требовалось, чтобы у него была свежая голова.
Зато вовсю пировали за соседним столиком. Там было тесно от напитков и еды. Тулин уже успел опорожнить несколько стаканчиков шнапса, всякий раз запивая спиртное большим глотком пива. Не отставала и Стефания. Перед ней тоже стояли три пустых стаканчика, и она властным движением руки показывала кельнеру, чтобы тот принес еще.
Постепенно шум в зале стал стихать. Вскоре Энрико мог расслышать, о чем разговаривали интересовавшие его люди. Обняв соседа и положив другую руку на плечо Стефании, Тулин рассказывал об охоте на медведей. Вот он заставил собеседника встать, присел перед ним и движением руки показал, как ножом вспарывают брюхо медведю. Выпрямившись, он захохотал. Он был сильно пьян - стоял, чуточку покачиваясь, медленно поворачивался и оглядывал зал. Глаза его остановились на рояле, находившемся возле подмостков. Он двинулся к роялю, ногой пододвинул стул. Зал заполнили звучные аккорды.
- Русский гимн, - сказала Стефания соседям по столику. Называется "Боже, царя храни".
А Тулин уже бросил играть, стал карабкаться на сцену. Вот он одолел несколько ступеней, обернулся к залу и поднял руки.
- Господа! - крикнул он. - Господа, только что вы слопали Чехословакию. Слопали, не подавились, и это приятно моему сердцу.
Зал, притихший после того как он сел за рояль, взорвался криками, рукоплесканиями.
Тулин стоял на авансцене, балансируя разведенными руками и улыбаясь.
Постепенно шум стих.
- Говори! - крикнул кто-то из-за спины Энрико. - Продолжай говорить, ты нам нравишься.
Тулин попытался шагнуть вперед, но зацепился ногой за рампу и едва не упал.
- Господа, - сказал он, - еще раньше вы проглотили Австрию и даже не поперхнулись. А до этого очень и очень хорошо поработали в Испании, И это мне тоже весьма приятно!
Зал снова бурно приветствовал оратора.
- Я хочу выпить! - заявил Тулин.
К нему протянулись руки с пивными кружками. Он покачал головой, поморщился.
