- И этот ваш... книголюб развлекался вместе со всеми?
- Он все и затеял. - Дробиш покачал головой. - Вот уж не считал его способным на подобное свинство. А когда насытились все да угомонились, вдруг слышу - спор. И вроде бы речь обо мне. Так и есть: хозяин стал искать меня. Вызвал и говорит: "Сейчас я поспорил на двести марок, что ты поднимешь эту скотину". И показывает на здоровенного жеребца. Я оглядел компанию. Штук двадцать двуногих скотов лежат вповалку на зеленом газоне, ржут и лупятся на меня.
- Подняли?
- Кричит: "Выгоню, если посрамишь честь замка Вальдхоф!" И выгнал бы. Но ведь я у него нахожусь для дела. Вот и пришлось наступить на свой характер... В иных обстоятельствах ответил бы как надо, можете не сомневаться. А тут нагнулся, просунул плечи под лошадиное брюхо, поднатужился... Сказать по правде, боялся за больную ногу.
- Неужели подняли?
- Поднял... После подзывает меня один из гостей, отводит в сторонку. Говорит, что это он проиграл двести марок. Проиграл и не жалеет, ибо такого еще не видел. Спрашивает: "Сколько тебе здесь платят?" Я ответил. Он: "Даю вдвое больше, если перейдешь ко мне на службу. Будешь управлять поместьем". Тут я сделал правильный ход. Сказал, что не в деньгах счастье. Доволен теперешним хозяином, буду служить ему, пока необходим.
- Хозяин узнал об этом?
- Гость тут же ему все рассказал. Просил уступить меня. Тилле не согласился.
- Кто же расстанется с подобным сокровищем, - вставил Эссен и усмехнулся.
- На другой день я был вызван и в награду за преданность назначен управителем имения.
- А те двести марок?
- О них речи не было.
- Все понятно, - сказал Кузьмич. - Теперь расскажите о сейфе.
- О том, что в доме имеется сейф, я догадался, когда в качестве управителя докладывал хозяину о делах. Разговор происходил в его кабинете, и на столе лежала связка ключей в кожаном чехле. Один был не похож на другие - сразу видно, что от сейфа. Надо сказать, связку ключей я увидел впервые: хозяин всегда держит их при себе. Значит, подумал я, дорожит тем, что у него заперто. Стал искать. Осмотрел хозяйские апартаменты, включая спальню молодого Андреаса, ничего не обнаружил. Мы с Гвидо долго ломали голову: где же он, этот проклятый сейф? И вот что придумали. Из своей кассы Гвидо дал мне тысячу марок. У меня тоже была некая сумма. Собрав все это, я вошел в кабинет к хозяину и говорю: здесь мои сбережения, как быть с ними - не знаю, так как не очень-то доверяю банкам... И он клюнул. Польстило, что так верю хозяину.
- Может, жадность? - сказал Эссен.
- Скорее всего, то и другое. Взял деньги, сказал, что спрячет. Я разыграл этакую нерешительность и спросил, будет ли надежно? "Из этой комнаты никуда не уйдут, - сказал он. - Здесь надежнее, чем в любом банке". Полез было в карман за ключами, но спохватился. Так я понял, что сейф действительно имеется и что искать надо в кабинете... Обнаружил его на другой же день, когда Тилле уехал в Берлин и я мог спокойно повозиться в его покоях. Одна из секций книжного стеллажа оказалась на шарнирах. За ней находится сейф, вделанный в массивную стену... Остальное было легче. Слепок с ключа сделал, проводив патрона в ванную. Дубликат ключа получил без задержки: у нас хорошие специалисты. Вот и вся техника.
- Дневник был в сейфе?
- Да. Кроме того, дарственный документ на замок и земли, связка писем, деньги... Мои лежали отдельно от хозяйских, что правда, то правда. Еще партийный билет члена НСДАП и карточка члена СС.
- Письма, конечно, смотрели?
- Не успел.
- С писем надо снять копии. Я дам технику...
- Та, которую вы оставили год назад, действует исправно, - сказал Эссен. - Конечно, новая не помешает. Но и со старой кое-что мы уже сделали.
Эссен встал, прошел к портрету Гитлера, вытащил из тайничка в багете маленький черный цилиндрик и передал Кузьмичу.
- Первые пятьдесят страниц дневника.
- Вот еще порция. - Дробиш положил на стол точно такой же цилиндрик. - Гвидо сказал, чтобы я опустил середину дневника, в первую очередь сфотографировал записи этого года.
- Меня так просили, - пояснил Эссен гостю. - Сказали, что вам это особенно важно.
- Спасибо. - Кузьмич взял второй цилиндрик, повертел в пальцах. Лупа найдется?
Эссен кивнул и пошел в спальню.
- Надо, чтобы русские лучше берегли свои нефтяные промыслы и заводы, - негромко сказал Дробиш.
Кузьмич раскрутил ролик пленки.
Вернулся Эссен с большой лупой.
- То, что нужно, - сказал Кузьмич, взяв лупу. - Я задержусь у вас. Мне думается, это безопасно?..
- Вполне. Ко всему, я партийный блоклейтор. - Эссен скривил губы в усмешке. - Доверенное лицо самого крейслейтора1. Так что работайте спокойно. Мы с Кони уйдем на кухню, чтобы не мешать.
1 Окружной руководитель нацистской партии.
- Спасибо... Видите ли, сегодня я не смогу взять с собой эти пленки. А время не терпит, надо быстрее ознакомиться с записями. Потом мы побеседуем - все трое. Идет?
- Я выговорил себе свободный день, - сказал Дробиш. - У меня время - до ночи.
Немцы вышли, и Кузьмич принялся за пленку.
Выдержки из дневника Теодора Тилле. 1939 год
