Те, кто сидел у изголовья, ничем не могли помочь. Не смели вызвать врача. Один из них, шофер почтового грузовика, понимал, что это конец: семь лет назад он потерял мать, скончавшуюся от туберкулеза, ее последние часы были такими же, что и у человека, лежащего сейчас на сдвинутых вместе ящиках из-под маргарина... Второй еще на что-то надеялся, шептал Кузьмичу ободряющие слова... Он был руководителем небольшой группы подпольщиков и радистом, как Эссен.
Послышались осторожные шаги. Подпольщики встали у выхода, подняли обрезки водопроводной трубы - единственное свое оружие.
Вошел Энрико. Эти последние дни он навещал Кузьмича лишь урывками: после того как отделение Тилле было передано абверу, работы прибавилось - группа готовилась к переезду на побережье Черного моря.
Он молча подсел к лежащему, взял его руку.
В следующую секунду он вскрикнул, сорвал фонарь, висевший на вбитом в стену гвозде, приблизил свет к лицу Кузьмича.
Широко раскрытые глаза старика неподвижно глядели в потолок. Полотенце, которое несколько минут назад положили ему на лоб, валялось на полу под изголовьем.
Глубокой ночью вернулись оба немца. Два с половиной часа назад они отправились в лес и вот теперь закончили работу и пришли.
- Надо бы обыскать карманы, - сказал радист.
Ответа не последовало, и он, передав лопату товарищу, осмотрел одежду Кузьмича, снял часы с его руки. Все это было вручено Энрико.
- Дайте огня!
Второй подпольщик достал зажигалку. Вспыхнул крошечный огонек. Энрико сжег документы Кузьмича.
Покойного завернули в серое байковое одеяло. Немцы приготовились взять его.
- Я сам, - сказал Энрико.
Он поднял Кузьмича на руки, направился к выходу.
На воле было безветренно. Шел снег. Крупные рыхлые хлопья неслышно ложились на землю.
Вскоре они дошли до леса, еще через полчаса оказались у вырытой могилы - комья земли на ее краю уже только угадывались под снегом.
Энрико стал на колени, осторожно опустил свою ношу. Откинул край одеяла и поцеловал Кузьмича в лоб, в отвердевшие на морозе губы.
Немцы были сзади, шагах в десяти. Ждали, чтобы Энрико простился с товарищем, выплакался наедине.
Но Энрико стоял перед Кузьмичом и молчал.
Наконец поднялся с колен, побрел в сторону, остановился у деревьев на краю поляны.
Он слышал за спиной шорох шагов подпольщиков, тяжелое прерывистое дыхание.
Потом застучали лопаты о грунт, стала сыпаться земля.
Он обхватил древесный ствол и заплакал, уткнув лоб в шершавую холодную кору.
Обернулся, когда все смолкло.
Ничто не указывало на то, что несколько минут назад здесь погребли человека. Разве что снег у подножия толстого бука лежал комьями, а не пеленой, как на всей поляне. Но снегопад продолжался, к утру должен был скрыть и этот последний след.
- Мы заметим место, - сказал радист. - В первый же сеанс связи я передам в Центр...
Энрико кивнул.
- Мы всегда будем помнить о нем, товарищ...
Энрико вынул из кармана часы Кузьмича.
- В память о нем, - сказал он, передавая часы радисту.
- Я сохраню их, - проговорил руководитель подпольщиков. - Если уцелею, верну его родственникам, когда они приедут в новую Германию.
"Если уцелею..." Радист понимал, что у него очень мало шансов выжить. Гестапо уже ищет владельца коттеджа в Бабельсберге, у любого шпика имеется его фотография. Отныне он обречен на нелегальное существование. А это трудно, почти невозможно в нацистском рейхе, где едва ли не каждый второй человек - агент или осведомитель полиции.
Знал это и Энрико.
- Есть ли надежное убежище? - спросил он.
- Пока поживу у него. - Радист кивнул на товарища. - Долго нельзя: он с семьей...
- Что-нибудь придумаем, - сказал второй. - Семья есть семья, но мы знали, на что шли. Не беспокойтесь, товарищ. Рискуем не больше, чем вы... Давайте думать о работе.
Энрико вспомнил слова, сказанные Кузьмичом на одной из последних встреч. Вот и пришло время, когда он все должен взять на себя.
ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ ГЛАВА
1
Утро и первую половину дня адмирал Вильгельм Канарис провел в своем кабинете, изучая все то, что относилось к деятельности нового отделения, переданного абверу из СД.
В ту минуту, когда на совещании у Гитлера было принято решение, чтобы отделение штандартенфюрера Тилле сменило хозяина, он подумал, что у Гиммлера и Гейдриха не получилось с работой по этому направлению. Передача отделения в военную разведку - ловкий ход: РСХА избавляется от малоперспективного дела, более того, взваливает его на плечи своего давнишнего конкурента. Такое бывало, и не один раз.
Но сейчас, листая бумаги, он все больше убеждался, что поспешил с выводами. Судя по документам, отделение действовало активно. Все, что оно осуществило - от поисков и вербовки нужных людей до подготовки агентуры и заброски ее на Кавказ, - все было сделано квалифицированно, в хорошем темпе. И вот итог: в нефтяном центре противника осели и действуют несколько групп...
