Шагин наклонился вперед и увидел "хорька". Тот сидел на табурете возле окна. На подоконнике стояла наполовину пустая бутыль. Положив карабин на колени, страж неторопливо тянул из жестяной кружки.
- Бабе можно, мужику нет, - изрек бандит, вешая кружку на горлышко бутыли.
Саше помогли встать. Хозяйка обняла ее, осторожно вывела из дома.
Шагин сел на мешок, закрыл глаза. В памяти всплыло все то, что произошло за последнее время. Итак, бандиты знают о портфеле с ценностями. Секретная информация снова просочилась к противнику. От кого же она получена?
Вспомнился убитый чекист. Да, тот, кто стрелял в Гришу Ревзина, мог знать и о портфеле с драгоценностями.
Резонно предположить, что он здесь, этот человек. Приехал, организовал поиски. Возможно, и сам сейчас рыщет в степи: будь он в селе, обязательно пришел бы на площадь посмотреть на задержанных.
Шагин поежился при мысли о том, что предатель может появиться в любую минуту.
Понимала это и Саша. В этих обстоятельствах выход был один - побег немедленно, сейчас, пусть даже с самыми ничтожными шансами на удачу. С этой мыслью она, поддерживаемая хозяйкой, медленно вышла из дома. Женщина провела ее в дальний угол двора, показала на сплетенную из лозняка загородку:
- Здесь... Может, помочь?
Саша покачала головой, шагнула вперед.
Оказавшись в загородке, осторожно огляделась. Крыльцом дом был обращен к дороге. Там стоял второй часовой - Саша увидела его, когда вышла из сеней. Двор, огород, постройки для скота и птицы - все это находилось позади дома, перед ее глазами. А потом начиналась степь.
Как же быть? Конечно, можно допустить, что Шагин сумеет разделаться с двумя стражами. Ну а дальше? О том, чтобы двигаться пешком, не могло быть и речи. Чтобы уйти за ночь далеко в степь, нужны лошади. Где их добыть?
Саша вышла из загородки, оперлась на руку хозяйки. Попросила немного постоять - подышать воздухом, собраться с силами. Задала женщине пустяковый вопрос. Та ответила, стала жаловаться на судьбу: хозяина нет, год назад проходила через село банда, насильно забрала его вместе с конем, с тех пор о человеке ни слуху ни духу.
Так завязался разговор.
Вернувшись в хату, Саша молча легла на солому в углу чулана ждала, пока "хорек" запирал дверь.
- Слушай, Андрей, - зашептала она, когда страж ушел на свое место, - хозяйка сказала, что в селе находятся какие-то городские. Офицер с группой солдат. С ними штатский. Атаман величал офицера полковником.
- Величал? Они что, уехали?
- Временно. Группа прибыла позавчера под вечер. Полковник и штатский прошли к атаману, и вскоре тот всех своих людей выставил на улицу, даже помощника и писаря. Видимо, совещался с этими городскими. А наутро были посланы в степь разъезды. Уехали и те двое, из города...
- Скоро должны вернуться?
- Видимо, да.
- Вот какая история, - протянул Шагин. - Штатский, говоришь? Очень интересует меня этот штатский. Но встречаться с ним пока нельзя.
Помолчали.
- А погреб где? - вдруг спросил Шагин. - Ты же все осмотрела, пока выходила из дома. Не заметила, есть ли здесь подпол, погреб?
- О чем ты, Андрей? Какой погреб?
- Ну... обыкновенный: вырыт под домом, снабжен люком, досками накрыт...
- Видела в полу квадратную крышку с кольцом.
- Где?
- В сенях, наискосок от двери. А что?
- В этих местах роют глубокие погреба, - задумчиво сказал Шагин. - Очень глубокие, чтобы похолоднее...
- Не пойму тебя.
- Погоди... - Шагин показал на дверь, за которой был часовой. Он один сторожит нас?
- Другой на улице!
- Хозяйка куда девалась?
- Сказала, что идет к соседке - они еще с утра замесили тесто. Будут печь хлеб. Поболтала со мной, довела до дому, сдала бандиту и ушла.
- Ты поешь, Саша. - Шагин пододвинул чугун с лежащей на нем краюхой хлеба и ложкой. - Ешь, а я буду рассказывать. Понимаешь, возникла мысль... Конечно, риск. Да что риск - почти никаких шансов на удачу! Но другого не придумаешь. И ждать нельзя: те, городские, вот-вот вернутся. Так что слушай...
Шагин приник к дверной щели. Вероятно, уже смеркается: света в горнице стало совсем мало, часовой едва виден.
- Погляди! - Он поманил Сашу.
Девушка заняла его место, взглянув на часового, усмехнулась. "Хорек" дремал. Временами голова его падала на руки, которыми он опирался на ствол карабина, как на пастушеский посох. И тогда бандит с всхлипом втягивал носом воздух, медленно выпрямлялся, так и не разлепив век. Затем все повторялось.
Шагин ощупал дверь в том месте, где с противоположной стороны была щеколда. Пальцы наткнулись на четыре гвоздя. Они, надо думать, держали запор. Гвозди были загнуты небрежно, выпрямить их и затем выдавить вместе с щеколдой было бы несложно. Впрочем, сквозь широкую щель виднелась и сама щеколда... Может, попробовать?
Он протянул Саше руку:
- Дай наган!
Ствол револьвера осторожно просунулся в дверную щель, поддел щеколду.
Еще усилие - и дверь отворилась.
Шагин оглянулся, передал Саше оружие, шагнул в горницу. Саша шла следом.
