Один из чекистов отстегнул клапан кармана гимнастерки Тулина, пошарил в кармане.
- Есть, - сказал он, доставая небольшую расческу. - Коричневая...
Сотрудник положил расческу на место.
- Уведите его, - сказал Кузьмич. - Тщательно обыщите. Я скоро буду. - И продолжал, обращаясь к Саше, когда они остались одни: - Так вот, я тоже его опознал. Будь немного светлее, ты разглядела бы большую ссадину у него на лбу. Ссадину недельной давности. Будто ударился головой обо что-то твердое. Скажем, о камень. Ну, догадалась?..
- Значит, на разъезде тоже был он? - воскликнула Саша.
- В том-то и дело.
- А Лелека?
- Вот теперь дошла очередь и до него. Знаешь, кого заметили сегодня возле дома Лелекн?
- Белявского?
- Да. Пробыл у него около часа.
- Выходит, круг замкнулся, Кузьмич?
- Теперь замкнулся.
Появился оперативник и с ним двое - мужчина и женщина. Все трое вошли в калитку, которая вела к дому Белявских. Это доставили понятых.
- Вам уже тогда все было ясно, - задумчиво сказала Саша. Поучали меня: нельзя, не положено. А сами все знали, во всем разобрались.
- Не во всем, - возразил Кузьмич. - Еще не было сообщения о визите к Лелеке врача Белявского.
- Дался вам этот визит!.. Вечно что-то скрываете от меня. Нервы мои бережете, что ли?
- Тебе и так досталось с поездкой, - мягко сказал Кузьмич. Поглядела бы на себя, когда вернулась...
- Наверное, вы и сегодня терзались сомнениями: звать меня сюда или же дать полежать в постельке, выспаться!..
- Терзался, - усмехнулся Кузьмич, - что правда, то правда. Ну ладно, пойдем. - Он взглянул на часы. - Ордер на арест Лелеки я выписал еще вечером. Люди уже давно на месте. Скоро, думаю, привезут его. Так что еду в управление. Тебя подброшу домой.
- А можно остаться?
- Еще наговоришься с Лелекой. Отдыхай.
- Хочу поглядеть, что у Белявских.
- Как знаешь, Саша. Но лучше бы тебе поспать. Завтра много дел, надо быть в форме.
- Я останусь!..
Оказавшись в доме Белявских, Гроха вспомнил об истории с фальшивыми драгоценностями, изъятыми в свое время у этих людей. Свежа была в памяти и головомойка, устроенная ему тогда руководством УЧК. Поэтому сегодняшнее поручение - осмотреть дом, задержать и доставить в комендатуру его обитателей - Гроха расценил как шанс на реванш, действовал с особым старанием.
Гроха производил обыск, а напарник стоял у входной двери, держа под наблюдением хозяев дома. На них неотрывно глядели и понятые, стоявшие в противоположном углу комнаты. Уж они-то, городские обыватели, были наслышаны о многочисленных налетчиках, взломщиках, душителях, орудующих на улицах в ночную пору. Утверждали, что были среди бандитов и такие, что передвигались на высоченных ходулях, запросто проникая на балконы и в окна вторых этажей богатых особняков...
Сейчас понятые с любопытством и страхом разглядывали Белявских, у дома которых ЧК подняло такую стрельбу...
Между тем Гроха быстренько переворошил находившийся в комнате немногочисленный скарб - старый фибровый чемодан, еще чемодан, поменьше, большую плетеную корзину для белья, фанерный шкаф и грубые деревянные полки на стене. Теперь надо было осмотреть продавленный полосатый матрац, на котором сейчас сидели рядышком Станислав Оттович и Стефания.
Вошла Саша. Гроха обернулся на скрип двери, кивнул сотруднице. Продолжая обыск, он согнал Белявских с матраца, поставил матрац боком, потрогал ткань, где она была прибита к деревянному каркасу. При этом отовсюду стали вылезать толстые блестящие клопы, и Гроха брезгливо вытер пальцы о штаны.
Саша села на табурет, стала наблюдать. Поймав на себе испуганный взгляд Белявской, отвернулась к окну. Очень хотелось допросить Стефанию и врача, чтобы выяснить, наконец, тайну фальшивых ценностей, но она сдержалась, решив, что сделает это позже, в ЧК.
Обыск продолжался. И хотя была исследована каждая щель, а с наступлением рассвета столь же тщательно осмотрен и сад, Гроха ничего не обнаружил.
В восьмом часу утра работа была завершена, Белявских вывели на улицу.
И здесь наконец повезло чекистам!
В одном из соседних домов - стареньком деревянном строении, прилепившемся к гребню высокого обрыва, - вдруг распахнулось окно, и в нем появился ребенок. Мальчик - ему было лет десять - несколько секунд с любопытством глядел на арестованных и конвоиров, потом отпрянул от окна, будто вспомнил о чем-то. Вслед за тем из дома донеслись вопли ребенка вперемешку с сердитым женским контральто. Еще через минуту ребенок выпрыгнул из окна, а из двери выбежала мать и стала его ловить. Но мальчик уже карабкался по приставной лестнице на крышу.
Вскоре он был наверху. И тогда Саша увидела у него в руках бинокль, большой морской бинокль, очень похожий на "цейс", которого не оказалось при убитом Ящуке.
- Обожди меня, - сказала она Грохе, быстро пошла к дому.
Несколько минут спустя она держала в руках свой бинокль.
Оказалось, хозяйка этого дома купила, точнее, выменяла бинокль у "госпожи докторши" - та взяла за него два ведра картошки и кварту подсолнечного масла.
