Женщина кивнула и пошла вперед, показывая дорогу.
В просторной горнице горбатая старуха укачивала девочку н дотошно расспрашивала Сашу о городском житье-бытье, о семье, знакомых... Молодая же, как ввела гостью в дом и отдала ребенка свекрови, так и простояла весь разговор у стены. А потом тоже без единого слова набросила платок на голову и вышла.
Вернулась она спустя четверть часа, когда Саша уже помылась и собиралась прилечь на неудобном горбатом сундуке. Остановившись в дверях, поманила горожанку:
- Пойдем, слышь-ка!
- Куда? - Саша подняла голову, попыталась встретиться взглядом с женщиной.
Та отвела глаза:
- К людям пойдем...
- Ну что же, - равнодушно сказала Саша. - И мешок взять?
- Как хочешь.
Мешок Саша взяла.
Они миновали несколько домов, пересекли улицу. Вслед за провожатой Саша вошла в просторную хату. Вошла и невольно остановилась на пороге. В ноздри шибанул резкий сивушный дух. Глаза защипало от табачного дыма. Сизый туман в комнате был так плотен, что с трудом можно было различить длинный стол и сидящих за ним людей.
- День добрый, - сказала Саша.
Ей не ответили. Вероятно, разглядывали вошедшую. Потом один из мужчин встал, взял Сашу за руку, толкнул на табурет у края стола.
Теперь она увидела и оружие: в дальнем углу стояли у стены винтовки и шашки.
Винный перегар и крепкий чесночный дух, исторгаемые десятком бандитских глоток, испарения разгоряченных и давно немытых тел, запахи сыромятных ремней, прокисшей овчины и застоявшегося махорочного дыма все это смешивалось в отвратительный букет, и Сашу стало мутить. А тут еще кто-то пододвинул глиняную кружку, полную самогона.
Неожиданно для самой себя Саша встала с табурета, шлепнула ладонью по столу.
- Вы все тут с ума посходили. Видано ли, чтобы люди дышали этакой гадостью? Все как есть помрете до сроку. - Она обернулась к хозяйке, достававшей из печи огромный противень с яичницей. - Старая, отвори-ка оконце!
Не утерпев, сама толкнула створки окна, шагнула к другому.
- А ну, стой!
Саша обернулась.
- Ходи сюда, - сказал детина средних лет с повязкой на левом глазу, из которой торчали клочья серой ваты. - Ты кто будешь, такая шустрая?
- Сестра милосердия буду, - ответила Саша. - Иначе фельдшерица. А что, неможется тебе?
Одноглазый ладонью шлепнул себя по заду:
- Здесь у меня болячка!
За столом захохотали.
- Ну, будешь лечить? - Бандит привстал и сделал вид, что расстегивает штаны.
- Буду! - крикнула Саша, пересилив шум в комнате. - Вот только дрючок отыщу покрепче да этим дрючком - по заду, по спине, по бесстыжей твоей башке!
И, не давая опомниться бандиту, присела рядом, чуть отодвинула повязку на его глазу,
- Пусти! - зарычал тот.
Но Саша уже завладела инициативой, стала развязывать узел повязки.
- Что с глазом-то? Давно случилось? Да сними повязку, леший!.. Стой, не трожь, я сама... А ну, не вертись, наказание ты божье!
Вот так, сыпя вопросами, не позволяя бандиту сказать хоть слово, она ловко сняла измазанную кровью и гноем повязку, швырнула ее в печь, стала осматривать воспаленный, распухший глаз, промыла его оказавшимся у хозяйки крепко заваренным чаем, потребовала у нее же чистую тряпицу.
А бандит, который несколько минут назад запросто мог пристрелить девушку, сейчас покорно вертел головой, когда закрепляли новую повязку.
- Утром еще раз промой, вечером снова - и будешь здоров... А глаза беречь надо, мужики! - Теперь Саша обращалась ко всем присутствующим. - Глаза заботы требуют. Вот как надо их протирать, ежели приспичило. - И она осторожно коснулась глаз тыльной стороной ладони.
...Вся компания продолжала попойку. Но сейчас в Центре внимания была Саша. Она ела яичницу и рассказывала. Вместе с родителями живет близ уездного города. Отец - священник, мать - фельдшерица. Вот и сама она пошла по медицинской части - окончила специальные курсы. Как оказалась здесь? Да разве одна она скитается по селам в это трудное время, когда честному человеку никак в городе не прокормиться!
- Наберешь жратвы - и назад? - спросил одноглазый.
Саша помедлила, будто раздумывала. Потом решительно тряхнула головой:
- Могу и прижиться, ежели найду подходящее место. Мужа нет, отчета никто не спросит. Было бы из-за чего остаться...
- Разбитная, - сказал бандит. - Выходит, своя ты, девка? - Это как посмотреть... - Саша усмехнулась, повела плечом.
Бандит облапил большую бутыль, плеснул из нее в стакан, пододвинул его Саше:
- Хлебни!
- А вдруг откажусь?
- Хлебнешь, - значит, своя. Не хлебнешь - будет другой разговор.
- Это что же, условие?
- Считай, что условие. Разок должна хлебнуть.
- Только разок? - Подняв стакан, Саша оглядела присутствующих. Налейте и себе. Чокнемся, мужики?
И выпила залпом.
Некоторое время ей еще удавалось контролировать себя. Она даже отрезала кусок колбасы, стала жевать. Но вскоре поняла, что дело плохо. Напрягая все силы, встала из-за стола, подошла к хозяйке.
Они вышли из хаты. В глубине двора была навалена солома. Саше удалось добрести до этой кучи. Здесь ее вырвало.
Стало легче. Когда несколько минут спустя хозяйка позвала ее, Саша уже окончательно взяла себя в руки.
