СИЗОВА. Что было дальше?
ПИФФЛЬ. Дальше было то, что ко мне в дом явился человек... Это произошло в середине следующего года. Ну да, летом тридцать пятого. Он пришел вечером, позвонил и, когда я отпер, сказал, что хочет видеть отца. Расстроился, узнав, что он уже пять лет как в могиле. Не мог сдержать слез... Конечно, я пригласил его в дом. В тот вечер мы долго разговаривали... Мой отец - выходец из Рура. Оказалось, что новый знакомый - тоже из тех мест, лишь неделю назад покинул Германию. Он пояснил, что является коммерсантом, ведет дела с иранскими фирмами. Вот и пересек транзитом Советский Союз - из северной части Европы это удобный путь на Ближний Восток. А очутившись в Баку, не мог не навестить старого приятеля. И вот не застал его в живых... В беседе он то и дело возвращался к рассказам о своей родине. Вдруг спросил, имею ли я гороскоп. Видя мое недоумение, заметил, что миллионы людей в Германии заказывают себе гороскопы. Есть гороскопы и на всю страну. Таких два десятка, составленных лучшими, как он выразился, "специалистами оккультных наук". Они единодушно предсказывают стране великое будущее...
СИЗОВА. Чем закончился ваш разговор?
ПИФФЛЬ. Он посоветовал мне переехать в Германию.
СИЗОВА. С какой целью?
ПИФФЛЬ. Переехать, и все. Там теперь нет безработицы. Такие специалисты, как я, хорошо зарабатывают.
СИЗОВА. А как переехать? Ну... что вы написали бы, обратившись к советским властям за разрешением на переезд в другую страну?
ПИФФЛЬ. Я задал ему такой вопрос. Он ушел от прямого ответа. Сказал, что главное - мое согласие. Получив его, они будут действовать...
СИЗОВА. Они?..
ПИФФЛЬ. Как я понял, в Германии существует организация, занимающаяся такими делами.
СИЗОВА. Дали вы согласие?
ПИФФЛЬ. А вот послушайте... Отец не раз рассказывал, почему уехал из Германии. Вкратце дело было так. В ответ на кровавые события в России в январе тысяча девятьсот пятого года в Руре забастовали сотни тысяч углекопов. Отец был членом стачечного комитета на своей шахте; когда произошла стычка с полицией, сгоряча двинул по физиономии одному из шуцманов. Отец был на полголовы выше меня, весил сто двадцать кило. Короче, шуцмана отправили в больницу. А отцу пришлось бежать. Товарищи собрали ему денег, он перешел границу, некоторое время скитался по Скандинавии, попал в Россию. В конце концов осел в Баку. Сперва рыл нефтяные колодцы, потом строил вышки - это когда скважины стали продалбливать штангами с долотом. Называлось "ударное бурение". Он плевался, когда узнал, что владелец промысла - барон Ротшильд. Надо же, опять попал под власть германского хозяина!.. Но решил остаться. К этому времени он уже обзавелся семьей - моя мать была дочерью горничной, вывезенной из Германии инженером-немцем. Она родила меня в восемнадцатом году. При Советской власти отец прожил одиннадцать лет. Семья была хорошо устроена. Меня даже пытались учить музыке... И все же его не оставляла тоска по Германии.
СИЗОВА. Хотел бы вернуться туда?
ПИФФЛЬ. Ему была нужна не всякая Германия!
СИЗОВА. Он был коммунист, ваш отец?
ПИФФЛЬ. Нет.
СИЗОВА. А вы сами?
ПИФФЛЬ. Тоже беспартийный.
СИЗОВА. Так что же вы ответили гостю?
ПИФФЛЬ. Не сказал ни да ни нет... В тот раз так и закончился наш разговор.
СИЗОВА. Были и другие беседы?
ПИФФЛЬ. Еще одна.
СИЗОВА. С вашим знакомцем?
ПИФФЛЬ. Это был новый человек. Он позвонил мне по телефону. Передал привет от того, другого, и спросил, подтверждаю ли я готовность содействовать расцвету Германии... Вопрос поставил меня в тупик. Разумеется, я не пошевелил бы пальцем, чтобы чем-то помочь нацистам: мне, как и моему отцу, не всякая Германия по нутру. Но за Германию, где у власти стоит народ и все делается по справедливости, я не пожалел бы и жизни. И я дал уклончивый ответ. Я знал, о какой Германии говорил собеседник. Ну, а я имел в виду свою Германию... Кроме того, хотелось знать, чем все это кончится...
СИЗОВА. Чего добивается собеседник?..
ПИФФЛЬ. Вот именно.
СИЗОВА. Что было потом?
ПИФФЛЬ. Он назначил мне встречу. Свидание состоялось в кино "Форум" - это на проспекте Кирова.
СИЗОВА. Когда?
ПИФФЛЬ. Сегодня утром. Там дневные сеансы. Шла какая-то глупая картина, в зале было всего несколько человек. Я сел в двенадцатом ряду на предпоследний стул. Так было условлено. Он появился, когда погас свет. Но сел не возле меня, как я ждал, а сзади. Наклонился вперед, тронул меня за плечо. Попросил не оборачиваться. Передал нечто в коленкоровом переплете, похожее на тонкую брошюру. Это был немецкий заграничный паспорт. Я раскрыл его. То был мой паспорт, с моим фото, вклеенным в углу первой страницы...
СИЗОВА. Вы дали согласие на переезд?
