Где лежит граница, за которой вера выходит за рамки предрассудков и вступает на территорию, где существует мифы и легенды, старые сказки и былины. Вы скажете, что в них никто не верит. Разве есть разница? Вы верите в призраков, но не верите в сказочных героев? А что вам мешает? Кто-то верит и в бога, и в иной мир, и в шаманов. Почему не верить в кащеев и русалок с ведьмами?
Эпиграф:
— Мне больше не наливай.
— Как же так, Сергей Сергеич, не могу же я в одиночку все это богатство прикончить. Ну хоть один пузырёк-то вместе допьём. Вобла у нас мировая в этот раз, — возразил своему гостю Могилов, — Куркуль Саложаркин расстарался, когда ему хвост прижали. И прочие деликатесы…
— Не буду больше. Мне подумать надо… Голова свежая нужна. Да и врачи не рекомендуют.
— Врача твоего бы взять и… ну да ладно. Эх, под такую-то закуску! Костерок только разгорелся. А грибки-то не дрянь какая-нибудь, а из-под Пармы.
— А это где?
— А черт его знает…
— Адар, не поминай к ночи. Сплюнь и ложись спать. Мне, правда, подумать надо.
— Ладно, начальник, мешать не буду. Завтра рыбалка… — Могилов продолжал бормотать что-то про клев и про свежую голову, когда забирался в норвежскую палатку с двойной молнией и кутался в канадское одеяло. Он быстро пьянел, и потому — «
Сергей Сергеич дохлебал английский диетический суп из баночки и полез в карман дубленой куртки. В его руках оказалась засаленная книжонка в кожаном переплете, вся исчёрканная тушью. Света от костра не хватало, и он светил в страницы походным фонариком, который бережно хранил с детства. Ещё пацаном он упёр этот фонарик у одноклассника, который награждал его пинком под зад при каждой встрече. Фонарик стал для него символом справедливости и хранился на полочке, но именно ради этого похода был с нее снят и начинен новыми батарейками. Теперь ничто не мешало работать. Ночную тишину нарушали только шелест страниц, плеск воды под берегом и треск костра… и ещё храп Могилова… и сверчок в кустах… и какая-то птица все время встряхивалась прямо над головой… чтоб ее…
Однако спустя часа полтора фонарик замигал и погас. «
Поход этот начался с того места, где была припаркована служебная машина. То есть, в тридцати метрах от костра. Сергей Сергеич оглянулся в том направлении и тихонько, чтобы не разбудить Могилова, позвал:
— Товарищ водитель? Слышь, пацан… Поди-ка сюда?
Его голос, видимо, спугнул птицу, которая шумно снялась с ветки и улетела. Он услышал, как хлопнула дверца и пискнул запиральник. Пошуршав кустами, к костру вышел высокий молодой человек с рыжим пушком на щеках и близко посаженными глазами.
— Водитель… зовут тебя как?
— Карачук Константин я.
— Константин… мы где?
— То есть как? Ке-хем… Виноват. В Сибири мы. В самом большом ее федеральном округе. Вон там Красноярск, тут столбы…
— Погоди, я хотел в самое сердце России…
— Так мы в самой середке и есть. Тут вам самая русская Россия. Азиатская ее часть.
— Зачем же азиатская… а другая какая?
— Европейская.
— А, нет. Этого на надо. Пусть уж лучше будет… У тебя есть фонарик?
— Есть, — сказал шофёр и включил мобильник.
— Тьфу-ты! Бесовский инструмент. Свети сюда. Могилов вот по этим координатам нас сюда должен был доставить?
— Все правильно. Я сюда и привез.
— Ну, хорошо. Теперь скажи, где тут дремучий лес под горою?
Если Константин и опешил от такого вопроса, то виду не подал. Он только подумал минуту и ответил, ткнув пальцем в сторону холма:
— Вот гора, а вот лес. Мы на месте.
— Пил сегодня?
— Никак нет.
— Вот, выпей для храбрости. Пойдёшь со мной.
— Есть.
Сергей Сергеич встал и протянул шофёру железную кружку с коньяком, а сам застегнул куртку и закинул рюкзак за плечи. Парень с сознанием дела погрел кружку в руках, поингалировал над ней носом и сделал глоток.
— Ты, Коля…
— Костя.
— Да. Ты молодой, и у тебя фонарик, давай… веди меня через дремучий лес к горе, на которой дуб.
Шофёр поставил пустую кружку на камень и, не задавая лишних вопросов, пошел напролом в самую чащу.
Скоро сказка сказывается, да не скоро пожилые горожане поднимаются на холм. На вершине никакого дуба не оказалось.
Сергей Сергеич опять полез в книжку.
— Как же так? Координаты те. А где же дуб?
— Начальник, вы бы сказали мне, что мы ищем. Клад?
— Да. Что-то вроде того. Под дубом должен быть зарыт сундук.
— С чем?
— Со смертью кощеевой.
Парень рассмеялся, но поймав на себе тяжелый взор, тоже посерьезнел.
— Круто, но зачем она вам?
— Хочу на свою поменять. С моей ответственностью никак нельзя умирать.
— Вы тоже хотите стать бессмертным? Как Кощей?
— Ну да. Тоже или вместо… Что тут непонятного? Это Россия! Сказания и былины — часть нашей истории. Наши скрепы!
