В своем институте она старалась меньше ходить по коридорам, чтобы не встречать людей. Глаза — зеркало души… А лицо, оно зеркало чего — судьбы? Ей казалось, что любой встречный сразу видит, что она нелюбима. Вот идет женщина, которую вдруг разлюбил муж. А здесь, в этом громадном зале с миллионом светильников, видна каждая морщиночка на лбу, каждая складочка на щеке. Тут уж все знают, что ее разлюбил муж. Тут уж все знают, что она пришла с чужим мужем. При таком-то свете…
Они нашли место у стены, под хрустальным бра. При таком-то свете… Марат Геннадиевич принес два бокала холодного шампанского — даже стеклянная ножка ледяная. О, конфеты «Трюфели».
Он ссыпал мелочь в карман.
— Не люблю, когда у мужчины в кармане бренчат копейки.
— Да, лучше, когда там шуршат рубли.
Эстрада же, бодрость и шутки. И яркий, пронизывающий душу свет.
— Когда-то мы были на «ты» и без всяких отчеств. — Он поднял бокал.
Она хотела ответить, но за их четырехместный столик опустились еще двое — молодой человек с девушкой. Вазочки с мороженым и лимонад. Лида подняла взгляд и зашлась краской от рыжей шевелюры парня. Она его знала… Где-то видела, и не раз. И он ее узнал, заморгав бесцветными ресницами.
Храмин склонился и почти шепотом сказал:
— Предлагаю выпить за…
— У вас покурить не найдется? — спросил рыжий парень.
— Нет, — бросил Храмин в его сторону и начал заново: — Предлагаю выпить за…
— Не скажете, который час?
— Нет, — резко ответил Храмин и повернулся, зло уставившись на рыжеволосого: — Еще вопросы есть?
— Есть, шампанское того… холодное?
— Прохладное.
— Спасибо.
И Лида сразу вспомнила — он из уголовного розыска. Манера вмешиваться и задавать вопросы, как у Петельникова, которому все там подражают.
— Предлагаю выпить за наше будущее.
— За наше, — покорно выдохнула Лида.
— Которое начнется сегодня?
— Мужчины всегда спешат…
— Ну, а проводить я вас могу?
— Только до дому… пока, — громче сказала Лида и нахально посмотрела на нахального инспектора.
Из дневника следователя. Подозреваю… Я теперь частенько подозреваю. Подозреваю, что любовь — для слабых натур. Поэтому женщины любят чаще и сильнее.
Добровольная исповедь. Я похожа на своих родителей. А кто не похож? Только не рассказывайте мне про благотворное влияние коллектива. Какое может быть влияние, когда действует наследственность плюс воспитание. Они меня родили да потом восемнадцать лет поучали. И получили свою копию. Вот и решение проблемы, над которой думают ученые, — проблемы отцов и детей. Почему эта проблема есть, почему отцы и дети скандалят, почему разъезжаются… Потому что дети похожи на родителей, а именно: имеют одни недостатки. Поэтому и не могут ужиться. И запомните, запишите себе для диссертаций или для чего там: дети хотят жить не иначе, чем их родители, они хотят жить отдельно.
Лида еще не вернулась с работы. Может быть, и хорошо — он все продумает. Продумает… Он что — готовится к конференции? Разве не знает, о чем говорить? Столько вымученных мыслей…
Рябинин нехотя переоделся: то, что он хотел сказать, возможно, требовало костюма. У каждого человека есть слова, хранимые для каких-то главных минут. Неужели она наступила, его главная минута? Вот так, мирно и обыденно?
Он рассеянно открыл холодильник и обежал взглядом свертки, пакеты и баночки. Сейчас придет Лида и накормит. Но сначала он ей скажет. Пожалуй, лучше за ужином. Нет, за чаем. После, разумеется, после еды — возьмет за руки, посадит в кресло и вслед за ее удивленным «Да?» скажет давно припасенные, нетронутые слова.
Рябинин прошелся по квартире, охваченный нетерпением.
Нетронутые слова… Он скажет, что ее любит. Да, так и скажет: «Лида, я тебя люблю».
Он остановился у зеркала, где увидел настороженного субъекта в больших очках с оправой, вышедшей из моды. С растерзанной шевелюрой. Не голова, а овин. Нет, его остановил не субъект, — субъекта он знал…
Что же это за нетронутые слова «Я тебя люблю», которые говорят на всех свиданиях? Не их он держал в душе, не их копил всю совместную жизнь. Он скажет другие… «Лида, я буду любить тебя всю жизнь». И эти слова избиты так, что им даже не верят. «Лида, если тебя не будет…» Но ведь у него есть свои, накопленные, нетронутые…
Рябинин мельком глянул на часы — восьмой. Лида задержалась на работе. Ну да, у них отчет. Поэтому и в поле не поехала.
