– Значит, я вам не интересна? – решилась Вера на вопрос.
– Милочка, тогда бы я не пришла.
– А я вас уважаю больше всех.
– Больше всех, Веруша, уважать надо только себя.
Калязина польщенно улыбнулась.
Иметь последователен, учеников, школу – не мечта ли?
– А как ты, милочка, относишься к органам внутренних дел?
– К милиции? Никак. Хотя... – замялась Вера.
– Что "хотя"?
– Она жизнь мою испортила.
– Каким образом?
Вера украдкой глянула на фотографию молодого человека с напыщенными усиками.
– Я Вам не сказала... Муженек мой сидел.
– И за что?
– Он был директором склада. Приехала однажды ревизия, а у него в бочках вместо подсолнечного масла вода. В мешках вместо сахарного песка речной. Посадили, ну а потом он ко мне и не вернулся...
– Вот, милочка, и мне милиция жизнь портит.
– Я об этом читала в газетах, но так и не поняла, за что.
– За что? – воодушевленно удивилась Калязина, доставая сигареты. – За что...
День светлел – он то светлел, то темнел. Сейчас вот светлел. Осеннее солнце прощупывало космы тумана неуверенными лучами. Без четверти три, а день посветлел. Туман, как дым, испуганно поднимался к небу. Возможно, что через пятнадцать минут у нее появится ассистентка не только для сверхчувственных опытов. Как только пробьет три и весь туман уйдет в небо.
– Веруша, нужно жить так, как считаешь нужным.
– А я ничего не считаю...
– Тридцать два года. А пришло к тебе то, что должно прийти к женщине в тридцать два?
– Я и не знаю, что должно прийти к женщине в тридцать два. Замужество?
– Есть у тебя украшения, натуральные, разные, каждый день новые? Есть у тебя одежда, не синтетическая, не копеечная, а шелковая, цигейковая, норковая? Есть у тебя просторная квартира с заказной мебелью от "Интуриста" и телефоном в ванной? Деньги, есть у тебя деньги, не зарплатные, не рублевочки с троечками, а свободные, несчитанные? А есть ли у тебя друг с сильными и нетерпеливыми руками? И в конце концов, есть ли у тебя напитки, вселяющие любовь, радость и фантазию? Я имею в виду ликер, ром и коньяк...
– Такую жизнь я видела только в кино.
– А все, милочка, должно приходить в свое время. Мужчина и деньги в пятьдесят лет нужны? Да. Но это совсем не то, что мужчина и деньги в двадцать – тридцать.
– Ко мне все опаздывает или вовсе не приходит. Телефон и тот звонит, когда я уже звонка и не жду.
Аделаида Сергеевна посмотрела на часы – ровно три. И туман высох.
– Веруша, я помогу: твой телефон будет звонить вовремя.
От просветлевшего ли дня, от горячего ли кофе, от выпавших ли надежд, от всего ли вместе лицо ассистентки скинуло обычную пугливую сухость и порозовело, как яблочко, высвобожденное из тени.
– Аделаида Сергеевна, дайте сигарету...
Закурила она со вкусом, глубоко. И порозовела еще больше, вместе со своим изящным носиком.
– За что? – переспросила Калязина, возвращаясь к задевшему ее вопросу. – А кто я, по-твоему?
– Ученая...
– Официально я врач-эпидемиолог, работающая на полставке в Лаборатории психологии. А неофициально?
– Известный парапсихолог.
– А неофициально я – ведьма.
– Как "ведьма"? – засмеялась Вера.
– Парапсихология у нас идет за чертовщину. И если человек ею занимается, то кто он? Раньше таких, как я, жгли на площадях на медленном огне. Теперь меня сжечь как-то неудобно, вот и пришили уголовное дело.
– Убийство?
– Нет, кражу бриллианта из магазина.
– Разве там украдешь?
Аделаида Сергеевна улыбнулась материнской улыбкой:
– Думала, что застану у тебя мужчину. Не понимаю, почему они тебя не осаждают. Молодая женщина, у которой сексуальные формы сочетаются с наивностью, для них приятнее коньяка.
– Я допустила бестактность? – опечалилась Вера.
– Нет, ты допустила глупость, – пошутила Калязина и посмотрела на часы: двадцать минут четвертого. – Милочка, вызови мне такси...
Пока хозяйка названивала, Аделаида Сергеевна прохаживалась по комнате, разминая уже отдохнувшие, уже засидевшиеся ноги.
Проверка почти кончилась. Мерзлотная тревога обтаяла, потеряв свои угластые очертания. Нет, не пропала и не должна пропадать, потому что тревога – это страж здоровья. На нее, на Калязину, нужны Петельниковы, как волки для популяции зайцев. Рябининых не считаем, покойники не страшны. Петельниковы, то есть волки, догоняют зайчишек слабеньких и задумчивых. Как вот этого молодого человека с пустым взглядом и вздорными усиками, заливавшего в бочки воду вместо подсолнечного масла...
– Аделаида Сергеевна, машина пришла.
Калязина выбросила окурок в форточку, надела плащ и повязала старушечий платок.
– Милочка, запомни наш разговор. И не носи этих тяжелых стародамских бус. Они похожи на перетянутую кишку. До вечера...
Она поехала домой, куда такси добиралось сорок минут, – не езда, а дежурство у светофоров. Рассчитавшись с водителем, Аделаида Сергеевна вошла в парадную, достала ключи, открыла свой почтовый ящик и достала письмо. Прилипший волосок цел, конверт не вскрывали. Теперь его можно и порвать. Раисе Фортепьянцевой оно ни к чему, поэтому кто-то услужливо его забрал и опустил в ящик. Кто-то...
И з д н е в н и к а с л е д о в а т е л я (на отдельном листке). Вадим прав, помогает от нервов.
