Петельников вошел в кабинет. Ему показалось, что директор ждал этого визита. Он криво и нервно усмехнулся, сцепляя пальцы рук, как замыкаясь.
- Викентий Викентьевич, хочу поговорить о проблемах мебелестроения.
- Садитесь, пожалуйста.
Вчера Рябинин весь день был в прокуратуре. Ночью он не дежурил. Где же он находился, когда его жена пила в буфете вино марки "Шампанское" и ела конфеты сорта "Трюфели"? Сидел дома? Наверное, пил чай.
- Хороша ли мебель объединения "Северный лес"? Только откровенно, спросил инспектор.
- Не очень.
- Еще откровеннее.
- Плоховата.
- Вот именно. Они все еще продолжают стругать шкафы-контейнеры и табуретки, пляшущие вприсядку.
- Мое дело продавать.
С кем же Лида была в театре? Вопрос поставлен не так... Неважно, с кем. Почему она была с тем, с кем она была? И это не вопрос. Неужели это была Лида? - вот вопрос. Впрочем, его это не касается.
- Ваше дело продавать, - кивнул Петельников, - и не обманывать дядю из уголовного розыска.
- Молодой человек, я постарше вас.
- Возможно, но обманувший теряет уважение в любом возрасте.
- Чем же я вас обманул?
Какой дурак придумал логику? Если женщина потихоньку от мужа ходит в театр с другим мужчиной, то кто он ей, этот мужчина, с которым она потихоньку от мужа ходит в театр? Кто он ей - по логике? Впрочем, пусть об этом думает Рябинин.
- Вы сказали, что известная нам с вами женщина хотела купить шкаф фирмы "Северный лес". Эта женщина никогда, понимаете, никогда не купит шкаф этой фирмы.
- Эта женщина - ваша?
- В каком смысле?
- Вы ее подослали.
- Зачем же?
- Проверить меня.
- А у вас есть грехи?
- Ничего у меня нет.
Если уж Лида Рябинина... Тогда кому и чему можно верить? Какой, к черту, домашний уют и какие, к черту, тапочки в передней. Но Лида Рябинина, которой он представлял всех девушек города, как верховной жрице...
- Тогда почему ж не сказали, зачем она приходила?
- Испугался.
- Теперь успокоились?
- Да, успокоился. - Он понял, что "женщина-референт" никакого отношения к милиции не имеет.
- Ну, и зачем она приходила?
- Взяла пятьсот рублей, - начал рассказывать директор...
Лида Рябинина, у которой далекий и чистейший взгляд, чистейшие волосы и чистейшая кожа. Когда она серьезна, то кажется, что вот-вот рассмеется. Когда смеется, то кажется, что вот-вот станет серьезной. Да ему-то какое дело?
- Опознать ее сможете?
- Разумеется.
- Все, что рассказали мне, расскажете в прокуратуре.
- Обязательно.
Петельников ничего не записал и даже не обрадовался, что добыл хорошего свидетеля. Уголовное дело отошло на второй план.
В приоткрытую дверь заглянула работница магазина в фирменном халатике:
- Викентий Викентьевич, "Отеллу" привезли.
- Иду.
- Какого Отеллу? - удивился инспектор.
- Новый гарнитур.
- Что ж он, черного цвета?
- В восточном стиле, содержит три кровати...
- Правильно, ведь Дездемону задушили в постели.
Что ему теперь делать? Что-то надо. Уведомить Рябинина? Поговорить с Лидой? Найти этого парня? А может, плюнуть на все и считать его двоюродным братом?
- Кстати, Викентий Викентьевич... Как вы относитесь к поступку Отелло? Я имею в виду не гарнитур, а мавра.
- Портить себе жизнь таким преступлением... - Он выразительно пожал одним плечом.
- А если жуткая ревность?
- Теперь, товарищ инспектор, красивых женщин больше, чем стульев.
И з д н е в н и к а с л е д о в а т е л я. Существуют приборы для подслушивания, для просвечивания, для подглядывания, для пронюхивания... Почему же нет такого прибора - сопереживателя, для подключения человека к человеку? На шкале стрелка, для которой всего два положения - "боль физическая" и "боль душевная"...
Д о б р о в о л ь н а я и с п о в е д ь. Я была такой девочкой... Несла в школу белый бантик в коробочке, чтобы не помять. После уроков бантик снимала и относила домой опять в коробочке.
Я была такой девочкой... Мама: "Если не будешь есть, я тебе всыплю". Я: "А я тебе голову оторву". Мама: "Какую половину - нижнюю или верхнюю?" Я: "Нижнюю". Мама: "Как же я буду целовать свою девочку?"
Но не подумайте, что меня часто целовали.
Рябинину хотелось, как и раньше, снять в конце рабочего дня трубку и услышать удивленное "Да?" И отозваться на это "Да?" напряженным дыханием и зачастившим стуком в груди. И услышать другие удивленные слова: "Сережа, это ты?" И выдохнуть свое тихое "Да". И все будет сказано. Дальше пойдут слова уже необязательные, событийные.
Как и раньше...
Он еще смотрел на аппарат, когда тот зазвонил. Рябинин схватил трубку, озаренный мыслью, что его тайное желание добежало по проводам до дому и вызвало ответный ток:
- Да?
- Следователь Рябинин? - спросил голос не женщины и не мужчины, а вроде бы робота, который простудился.
- Да...
- Вы знаете фонтанчик в парке?
- Знаю.
Он начал подозревать, что это вызов на место происшествия, когда в спешке забывают представиться.
- Туда ваша жена пришла на свидание.
И механический голос пропал, как захлебнулся простудой.
Рябинин положил трубку, довольно поправляя очки. Итак, сначала магазин "Дуб", теперь следователь прокуратуры. Калязина развивала голосовые связки. Пусть, больше оставит следов. И зачем ей эта выдумка?..
