Петельников вздохнул. Хозяйка опять виновато поёжилась от неумения им угодить.
— Анна Григорьевна, абажур сами делали? — обрадовалась Кашина.
— Всё сама, кроме каркаса, — тоже обрадовалась хозяйка, уходя от непонятной для неё беседы.
— Очень мило…
— Товарищ капитан, разрешите задать хозяюшке вопросик?
— Пусть парнишка разузнает, — поддержала она.
Петельников кивнул.
— Анна Григорьевна, погода какая стояла?
— Тепло было, не по-осеннему.
— А в чём вы были одеты?
— Юбка, курточка, а сверху белый халат…
Петельников и Кашина переглянулись. Леденцов это заметил и быстро проговорил:
— В нашем деле важны мелочи, товарищ капитан.
— Правильно, об этом и в кино показывают, — подтвердила хозяйка, всплеснула руками и суетливо зачастила: — Вспомнила, господи! Часов этак в одиннадцать подходил задумчивый мужчина в очках, выпил стакан молока и сильно огорчился, что первая цистерна скисла. Всё спрашивал, как да почему…
— Какой он из себя? — оживился Леденцов, хватаясь за вздыбленный чуб.
— Это Рябинин, — вставил Петельников.
— Вопрос снимается. А в тот день краник заедало?
— Да его на дню несколько раз заедает.
— Постукивали?
— Постукивала.
— А молоточек где лежал?
— На цистерне, пломбу там я срывала.
— За молоточком сами лазали?
Анна Григорьевна задумалась:
— Мне-то некогда. Кого-то просила… А-а, мужчина поднялся.
— Не женщина?
— Нет-нет.
— Это было до скисания или после?
— До, ещё до.
— Какой мужчина из себя?
— Нормальный, как и все.
— Шатен, брюнет или как я? Одет в плащ, в полупальто или в мужской брючный костюм?
— Когда я торгую, то от всего отрешена. Знаю, что мужчина лазил, а глаз на него и не поднимала.
— Лимит вопросов исчерпан, — успокоился Леденцов, посматривая на пустое блюдо.
— Спасибо, Анна Григорьевна, — поблагодарил Петельников, уже отодвигаясь от стола. — Последний вопрос: молоток лежал на крышке цистерны?
— Да.
— А она была открыта?
— Прикрыта.
— Её можно было приподнять?
— Можно…
— Вилена, бери рецепт печенья. Испечёшь — пригласи Анну Григорьевну и меня с Леденцовым. Только для Леденцова пеки этой сдобы пару вёдер.
В прихожей, надевая плащ, Петельников вполголоса похвалил:
— Молодец, Леденцов.
— Нас же интересует не мужчина, а Калязина.
— Неизвестно, что нас интересует.
— Вы, товарищ капитан, считаете, что я дурак, которого сразу видно. А меня сразу не видно. У меня такой стиль — работать под дурачка.
— Иногда ты уж слишком вживаешься в образ.
Похоже, что Рябинин схватил меня за глотку. Неужели он думает, что я буду кричать: «Пощадите!» Не-е-ет, я тоже приёмчики знаю…
Лет двадцать назад в глухой деревне Слюнино одна умиравшая старуха дала мне карр-камень. Нужно выйти с ним в полночь на развилку дорог и задумать… Задумаю я Рябинину то, что он задумал для меня. Не хотела я прибегать к этому средству, да вынудили. О, карр-камень, сбрось ворога наземь…
