Рябинин вышел первым. Свет дневных коридорных ламп, смешанный с оконным, показался ему лесным туманом, зовущим в свою глубину, к выходу. Или он наполз в прокуратуру ещё с утра? В этом тумане плавают люди, те самые, с которыми ему выпало счастье жить на одной планете и в одно время. Вот проплыл Антимонин, блеснув на прощанье добротными зубами. Проплыл Васин, тихо и загадочно, как «Летучий голландец». И сам он плывёт, опьянев от чего-то. Как выпил стакан сухого вина. Жизнь его напоила.
— Серёжа, привет! — Это выплыла из туманного закоулка Демидова — откуда она тут? Из туманного закоулка.
— Мария Фёдоровна…
— Серёжа, с тебя заметка в стенгазету.
— Будет…
— Поедемте, у меня машина, — сказал Беспалов.
— Какой марки? — заинтересовался Петельников, материализуясь из того же тумана.
— «Москвич».
— А у меня райотделовская «Волга», которая посвободнее.
— Только с юмором, — попросила Демидова.
— Ага, что-нибудь с таким названием, «Как я брал взятку», — посоветовал инспектор.
— А «Москвич» не хуже «Волги», — обиделся Беспалов.
— Жрать хочется, — заключила Мария Фёдоровна.
— У него дома есть свежие грибы. — Петельников кивнул на Рябинина.
— Если сделать в сметане… — замечтал вдруг Беспалов.
— А сверху красным перчиком, — поддержал инспектор.
— Кто? Я обязательно сожгу, — призналась Мария Фёдоровна.
Они тоже пьяны. Какие-то заметки, какие-то машины, какие-то грибы… На воздух бы. Но с ними.
— Сделать грибы можно попросить вон ту дамочку. — Петельников смотрел на далёкую фигурку, поникшую в сумрачном углу…
Как-то они сблизились: Рябинин ли шёл, Лида ли бежала…
Она привстала на цыпочки и ладошками схватила его голову, заглядывая за мутные стёкла очков — что там?
— Близорукенькие…
Он уткнулся в её кофту, у ворота, у самой шеи, где пахло духами и кожей…
— Товарищи Рябинины, — встрял инспектор, — мы жаждем не зрелищ, а хлеба, то есть грибов. Так сказать, понравилась грибу-боровику сыроежка из густого бора.
