— А, дорогой! Да в нём половина преувеличений! Вы ж понимаете.
— Михаил Давыдыч, — директор непроизвольно прикрыл ладонью трубку, — за ней следят.
— Ещё бы не следить! Шум на весь город.
— Не за статьёй, а за женщиной следят.
— За какой женщиной?
— За вашей.
— За какой моей?
Почему он не понимает и почему у него весёлый голос? Ну да, рядом с ним стоит сотрудник милиции.
— Вы не один?
— Один. Что-то я, Викентий Викентьевич, вас не понимаю…
— За женщиной, которой я дал пятьсот рублей, следит работник уголовного розыска, — раздельно и громко повторил директор.
— Тогда зачем вы ей дали пятьсот рублей?
— Вы же просили!
— Я? — У Михаила Давыдовича даже голос сорвался.
— Женщину за деньгами присылали?
— Нет.
— Мне звонили?
— Нет.
— Я же с вами разговаривал! — вскипел директор.
— Викентий Викентьевич, а вы не выпили?
Директор придавил трубкой аппарат и поставил его на место. Что же это? Он огляделся в своём малом кабинете. Что же это — сон, розыгрыш или наваждение? В течение часа ему был звонок о деньгах, была женщина-референт, был инспектор и был его звонок Михаилу Давыдовичу… Или всего этого не было? Но он теперь должен пятьсот рублей своим подчинённым — какой к чёрту сон!
Викентий Викентьевич увидел треснувший помидор и ткнул его кулаком, залив бутерброды розоватой жидкостью. И тут же рассмеялся — он понял. Он всё понял, поэтому никуда не пойдёт, а будет ждать. Они придут ещё раз.
