— Да, — прошептал Воробей. Чувство вины полоснуло его когтями по животу. Да, у него было очень много вопросов по поводу пророчества — и эти вопросы никуда не делись! — но Утес ничего ему не ответил.
Когда древний кот остался глух к его мольбам, отчаяние Воробья сменилось бешенством, и он в порыве ярости расколотил палку. Царапины, нанесенные на нее, были уничтожены навсегда. С ними исчезла его связь с духами прошлого. Воспоминание о былом едва не задушило Воробья.
— Но зачем? — растерянно спросил брат.
Воробью показалось, будто невидимые блохи впились в его шкуру. Он своими лапами уничтожил что-то священное, то, природу чего сам до конца не понимал. В самом деле, зачем? Теперь он всем сердцем жалел, что сделал это.
— Я… я…
Что он мог объяснить?
— Я никогда не понимал, почему для тебя так важна эта палка, — голос Львиносвета донесся словно издалека, он отвернулся от брата и снова смотрел на озеро. — Но я знаю, что ты всегда убегал к ней, когда тревожился о чем-нибудь или искал ответа. — Он теснее прижался к Воробью. — Это было послание Звездного племени?
«Если бы все было так просто!»
— Нет. Эта палка пришла из времени, когда еще не было никакого Звездного племени.
Шерсть Львиносвета заискрилась от любопытства.
— Это было так давно?
— Ну да. — Неужели Львиносвет не понимает? — Коты, которые жили здесь задолго до нас, должны были найти дорогу в подземных туннелях, чтобы стать остролапами…
— Остролапами? — перебил его Львиносвет.
— Ах да… Это вроде наших воителей.
— У них тоже были племена?
— Нет, не племена, — насупился Воробей. — Тогда еще не было племен.
— Но они были воителями? — спросил Львиносвет, взволнованно расхаживая вокруг брата.
— Остролапами, — поправил Воробей.
— И какое отношение имеет к этому твоя палка?
— Они делали на ней зарубки. Вели счет котам, которые сумели и не сумели выйти живыми из туннелей. — Львиносвет должен был это понять! Не мог же он забыть, как когда-то, когда они были еще оруженосцами, они тоже искали выход из этого бесконечного подземного лабиринта! Остролистая тогда тоже была с ними, а потом началось наводнение… Они все утонули бы, если бы дух древнего кота по имени Листопад не показал Воробью выход…
Львиносвет перестал расхаживать и поежился.
— Коты погибали, пытаясь стать воителями?
Воробей кивнул.
— Значит, какие-то коты жили здесь до нас?
— Да.
— И они до сих пор тут живут?
— Нет! — «Хотя я их встречал», хотелось добавить Воробью, но он промолчал. Разве он мог объяснить брату, что когда-то даже жил среди этих древних котов, делил с ними мудрость и дичь, путешествовал через время, чтобы узнать их историю, и помог им покинуть озеро в поисках нового дома? — Я думаю, часть из них ушла жить в горы.
— Как Клан Падающей Воды? — спросил Львиносвет.
— Мне кажется, они и стали Кланом Падающей Воды.
Мысли так быстро мелькали в голове Львиносвета, что Воробью пришлось блокировать их, чтобы самому не запутаться.
— Откуда ты узнал, что означает эта палка? — наконец, спросил Львиносвет.
— Сначала почувствовал что-то странное, а потом встретил Утеса, — ответил Воробей и поспешно выпалил, предупреждая неизбежный вопрос брата: — Утес жил в туннелях очень-очень давно, задолго до нашего прихода сюда. И его дух до сих пор обитает здесь, прямо под нашей территорией.
Львиносвет застыл как громом пораженный. Замерли его мысли, оцепенели лапы. О чем он думал? Поверил ли он?
Воробей осторожно пробрался в мысли брата. Вообще-то ему не нравилось шпионить за близкими. В этом было что-то плохое, нечестное. Кроме того, кое о чем он вообще предпочел бы никогда не знать. Это его не касалось. Но сейчас Воробью было необходимо узнать, о чем думает Львиносвет. В конце концов, у его брата была своя история, связанная с туннелями. Что он чувствует, узнав, что подземные лабиринты вовсе не были такими пустынными, какими казались?
Но Львиносвет не думал об Утесе. Он вспоминал Верескоглазку. Он стоял в пещере, разделенной пополам подземным ручьем и залитой мглистым лунным светом. Глядя глазами брата, Воробей уставился на каменный выступ, где когда-то впервые увидел Утеса.
Но сейчас никакого Утеса там не было. Прелестная кошка с глазами цвета вереска сидела на каменном карнизе и с любовью смотрела на Львиносвета.
— Я предводительница племени Мрака! — объявила она.
Воробей почувствовал боль, сжавшую сердце Львиносвета, но брат тут же сердито отбросил ее прочь.
Львиносвет не видел Утеса в своих воспоминаниях, но Воробей все равно чувствовал незримое присутствие слепого кота в темной пещере.
Лысый, без единого волоска на голой шкуре, слепой и безобразный, Утес тихо-тихо сидел в темноте, прислушиваясь к беззаботной возне молодых котов; он не осуждал их и даже не интересовался ими — он просто ждал, словно заранее знал, чем все закончится.
— Прекрати! — резко прошипел Львиносвет. Должно быть, он почувствовал, как Воробей роется в его воспоминаниях.
Воробей мгновенно покинул его сознание. Его бросило в жар от стыда.
— Прости.
— Мы с Верескоглазкой никогда не видели там никаких других котов, — все еще сердито сказал Львиносвет. — Мы были там одни.
