Долгое отступление полностью

Александр Шубин, описывая опыт рабочего самоуправления, накопленный в ходе революционной волны 1917–1923 годов (не только в России, но также в Италии, Австрии и других странах), подчеркивает, что стихийная самоорганизация трудящихся повсюду потерпела поражение. «Австрийские и венгерские левые пытались сделать то, что в 1918 году не получилось у большевиков — сбалансировать различные уровни управления и самоуправления социализированным (некапиталистическим) промышленным производством. Но их построения были рассчитаны не на поощрение инициативы снизу, а на ее сдерживание различными противовесами бюрократического свойства»[384]. И всё же Шубин приходит к выводу, что главная проблема была в самих трудящихся массах, которые культурно и психологически не были готовы взять в свои руки контроль над общественными и производственными процессами на долгосрочной основе. Ситуация, однако, должна измениться в исторической перспективе, поскольку на смену классическому машинному производству начала XX века приходят новые технологии, а вместе с ними формируется и новый тип работника, который сможет более успешно продолжить начатое за сто лет до того дело. «Миссия левых социалистов, обычно не осознаваемая ими, заключалась в том, чтобы создать заделы на будущее, опережающие задачи своего времени и способные раскрыться по завершении модернизации»[385].

Управление производством не может быть доверено исключительно его сотрудникам, поскольку существует масса вопросов, затрагивающих потребителей и смежников, касающихся экологии или интересов территории, где разворачивается производство. К тому же экономика никогда не сводилась и тем более в XXI веке не сводится к промышленным предприятиям. Но в то же время технологические и информационные революции, начиная с 1980-х годов изменившие характер экономической жизни, открывают множество новых возможностей для участия трудящихся в управлении, создавая соответствующие организационные платформы.

Развитие технологий, идущее параллельно с исчерпанием спроса и углублением системного кризиса, создает запрос на преобразование коммерческих платформ в общедоступный инструмент развития, замену частных корпораций институтами общественного сектора. Использование общественной инфраструктуры самостоятельными участниками, в том числе и действующими по правилам рынка, становится реальностью уже сегодня. Но успешное развитие возможностей, которые эта новая реальность открывает, зависит уже от социальных преобразований и от способности общества контролировать новые информационные платформы, делая их открытыми, прозрачными и свободными. Решение такой задачи требует не только политической воли, но решимости бороться с отжившими буржуазными отношениями и соответствующими корпоративными интересами.

Субъектом принятия решений могут быть не только трудовые коллективы классического индустриального типа, но и организующиеся как часть гражданского общества профессиональные сообщества (а не только традиционные профсоюзы). В отличие от авторитарных корпораций, формируемых при капитализме по вертикальному принципу, такие сообщества выстраиваются снизу, часто стихийно, на основе самоорганизации, нередко — в ходе конфликта с государством и бизнесом.

Именно на основе самоорганизации профессиональных сообществ могут быть проведены социалистические преобразования в сфере науки, здравоохранения, образования. Социальное государство, за которое мы боремся, должно быть освобождено от диктата бюрократии так же, как политические институты — от диктатуры элиты.

Хорошо известно высказывание Дж. М. Кейнса о социализации инвестиций как важнейшем и в некотором смысле достаточном средстве для преодоления анархии рынка. Отказ от неолиберализма не может произойти без радикального пересмотра социально-экономической структуры. В заключительной части «Общей теории занятости, процента и денег» британский экономист подчеркивал, что «достаточно широкая социализация инвестиций окажется единственным средством, чтобы обеспечить приближение к полной занятости, хотя это не должно исключать всякого рода компромиссы и способы сотрудничества государства с частной инициативой»[386]. Аналогичным образом мыслил и выдающийся польский экономист Оскар Ланге, настаивавший на том, что социализация инвестиций позволит не только повысить их эффективность, но и выплачивать всем членам общества социальный дивиденд из части получаемой государственным сектором прибыли. Масштабы этих выплат оказываются непосредственно зависимыми от успехов, достигнутых экономикой, а также от коллективно формулируемых приоритетов, которые устанавливает представительный совет[387].