Как отмечает швейцарский экономист Базил Оберхольцер, позитивный смысл концепции ММТ состоит не в том, что государство может теперь свободно тратить деньги, а в том, что эта теория возвращает в повестку дня вопрос об обеспечении полной занятости (Jobgarantie). «Хотя многие теоретические основания ММТ не являются новыми, ее заслуга состоит в том, то она вывела дискуссию из привычной ниши. Главное тут — понимание того, что не деньги, а реальные ресурсы, такие как труд и технологии, являются ограничителями экономического роста, а деньги не более чем инструмент, с помощью которого эти ресурсы мобилизовать и увеличить»[229].
Здесь теория, однако, сталкивается с практическим следствием капиталистического накопления: финансы, необходимые на местах, на самом деле централизуются корпорациями (через концентрацию капитала и прибыли) и государством (через налоговую систему). Если в итоге необходимые средства и поступают туда, где в них есть нужда, то лишь с большим опозданием и через громоздкую бюрократическую машину перераспределения (в том числе и частно-корпоративную). Но главное, целый ряд объективных потребностей вообще не могут быть выражены конкретным рыночным и даже социальным «агентом». Какая конкретная группа потребителей или даже социальная группа заинтересована в эстетичной и уютной городской среде? Кто выступает в роли потребителя при решении проблем, возникающих в связи с изменением климата? Кто предъявляет спрос на предметы и практики, которые еще не изобретены, но могут быть созданы, если вложить деньги в исследования? Вполне понятно, что во всех этих случаях мы имеем дело с непосредственным общественным интересом, осознаваемым сначала специалистами, а затем большинством населения лишь в процессе открытой дискуссии. Государство даже при капитализме рано или поздно начинает — по крайней мере, в странах с демократическими порядками — признавать эти задачи, но, во-первых, делает это с большим опозданием, когда очередной «провал рынка» приобретает уже масштаб полноценного кризиса, а во-вторых, будучи заложником корпоративных капиталистических интересов, делает это с большим трудом, а иногда и оказывается неспособно своевременно принять необходимые меры.
Как и любой технический инструмент, финансовая политика, выработанная на основе идей MMT, вполне может сработать на благо общества и стимулировать развитие экономики. Но в полной мере она реализует свой потенциал, лишь будучи встроена в систему институтов общественного самоуправления и демократического планирования, став частью процесса социалистической реконструкции общества.
Это относится не только к MMT, но и к ряду других инициатив, направленных на исправление ситуации в финансовой сфере. Так, призывая бороться против эгоизма финансовой аристократии, швейцарский экономист Марк Шенэ предлагает усилить демократический контроль над банковским сектором и законодательно ограничить некоторые виды банковских операций (например, установить жесткий предел на задолженность финансовых корпораций)[230]. Легко догадаться, что эти меры не только окажутся недостаточными, чтобы решить накопившиеся проблемы, но просто не будут приняты, поскольку, с одной стороны, противоречат интересам описанной самим Шенэ финансовой аристократии, а с другой стороны, никак не подрывают ее мощь. Любые
